родился около полуночи, а другой сразу после. – Лемэр пожал плечами.
– Ого! – протянул Бро. – Вы, наверное, очень умный?
– Вроде считается, что мой интеллект выше среднего на четыре пункта, – кивнул Лемэр.
– Это что значит? – не понял Бро.
– Бро, – вмешалась Хармони, – это значит, что у него правда очень крутой интеллект.
– Вау! – повторил Бро. – Харм, а у нас сколько, а?
– Сколько чего?
– Интеллекта.
– А с чего это мы должны иметь одинаковый интеллект? Сколько раз можно это обсуждать?
Бро пнул ногой маленький камешек:
– Ещё один.
Иногда, когда Хармони и Бро не могут договориться, она начинает просто смеяться в ответ на его слова: издаёт эдакий короткий и резкий смешок, как будто… будто гавкает. Значит ли это, что у нас с Хармони есть что-то общее? Ничего себе! Я не знаю, что такое этот самый «интеллект», но, может, мы схожи как раз интеллектом?
Однако я отвлёкся. Хармони издала этот короткий и резкий смешок и сказала:
– Бро, мы такие же, как любые брат и сестра: просто родились вместе.
– Ладно, – кивнул Бро. – Теперь понятно.
– Мне зато не понятна одна штука, – вмешался Лемэр. – Почему все называют тебя Бро? Это же не может быть настоящим именем?
Хармони и Бро переглянулись. У них есть такая манера – они особым образом переглядываются и могут так разговаривать. Сейчас как раз такой случай.
– Я первая начала, – ответила Хармони. – А потом пошло-поехало.
– Мне это нравится, – кивнул Бро. – И это гораздо приятнее, чем…
– Чем что? – подбодрил его Лемэр.
Бро потупился:
– Чем Ринго.
– Тебя по-настоящему зовут Ринго? – Лемэр рассмеялся одним из тех мерзких смехов, которые я предпочёл бы не слышать. Я подошёл вплотную к нему, к самой лодыжке. – Ваши родители назвали вас Хармони и Ринго?
Дети молчали.
– А, понял! – не унимался Лемэр. – Одному из вас имя придумала мать, а второму – отец. Или это было ещё какое-то глупое соглашение такого рода. Так?
– Не знаю насчёт идиотскости, – ответила Хармони, – но это было как-то так. А вас как звать полностью?
Лемэр посмотрел вниз, на огромную закорючку своего носа.
– Для вас я господин Лемэр. – С этими словами он выпрямился. – Веди дальше, Бро.
Мы шли вверх через лес, росший на склоне горы Мисти, поднимаясь всё выше и выше. Выдыхаемый нами воздух теперь белым дымком струился по воздуху. Иногда эти струйки, поднимаясь вверх, сливались над нашими головами. В жизни есть всякие интересности: только не надо меня спрашивать, какой в них смысл. Тропа здесь была узкой и каменистой и вела сначала в одну сторону, а потом – в другую. Где-то рядом текла вода – я ощущал её запах и слышал журчание. Ещё я чувствовал запах белки, лисы и медведя, причём запах медведя был довольно свежим. Это сюрприз. У меня есть некоторый опыт в смысле медведей, и весь – отрицательный. Ещё мой нос уловил запах… Это арахисовое масло? Точно, оно. Я сбегал на запах, и это увело меня с нашей тропы к небольшой полянке с несколькими почерневшими камнями посередине. Здесь жгли костёр. Возможно, только сегодня, ближе к утру. Я обнюхал его и под обугленным поленом нашёл остаток сэндвича. Настоящего – фирменного! Очень мило со стороны незнакомца. Я поспешил назад, к нашей небольшой команде.
– Артур! – воскликнула Хармони. – Что это у тебя во рту?
У меня? Во рту? Нет, ничего. Ну, или почти ничего. А теперь – чавк-чавк – уже совсем ничего. Точно вам говорю.
Хармони пристально на меня поглядела:
– Веди себя хорошо.
Я засеменил рядом с ней, ведя себя так хорошо, как только возможно – как звезда собачьей школы. Я бывал в школе для собак – и даже неоднократно, – и я там реально выделялся из общей массы. Так тренер сказал маме, когда она пришла за мной последний раз. Может, я скоро вернусь туда? Я надеюсь на это, хоть и помню, как потряс маму выставленный ей счёт. А деньги для нас сейчас – довольно большая проблема. Бедная мама. Я мысленно несколько раз произнёс: «Снег-снег-снег». И – вы не поверите! – сквозь голые ветви сверху упала большая пушистая снежинка, а за ней – ещё одна. Я был потрясён. Пожалуй, это – самый важный момент в моей жизни. Чтобы проверить свои новые способности, я немного сменил направление мысли и стал думать о мясе. «Мясо-мясо-мясо!» Но с неба не упало ни кусочка мяса. Во всяком случае, пока.
– Чего это ты скулишь? – спросила Хармони.
Я скулю? Я? Какой позор – даже несмотря на то, что мне очень хотелось мяска. Я потерял контроль над собой.
Хармони, господин Лемэр и я перешли пересекавший тропу узкий ручей. Я, по правде говоря, прошёл прямо через него и увидел, что Бро ждёт нас на той стороне. Он рассматривал большой пень, стоявший прямо у тропы. На верху пня росли большие грибы.
– Думаю, мы вышли на сложный участок, – сказал Бро.
Теперь Лемэр уже вполне явно пыхтел и посапывал, его лицо вспотело, несмотря на холод вокруг. От расстегнул куртку, и одна пола заметно обвисла: та, где было спрятано оружие.
– О чём ты? – спросил он, вынимая свою старую карту, где он что-то помечал красным кружком.
– О
