— Да уж куда медленнее, — сказал доктор Гелхорн. — Так вот, доктор Протеус и доктор Кронер, все дело в том, что эта белиберда с Заколдованными Рубашками может вылиться во что-то довольно крупное. А вот сидящий перед вами Лу не может подсунуть к ним агента, чтобы выяснить, к чему они стремятся и кто всем этим заворачивает.
— Это очень хитрая шайка, — сказал Лу. — Уж очень они разборчиво подходят к тем, кого допускают к себе.
— Но мы полагаем, что нам известно, как заслать к ним человека, — сказал Гелхорн. — Мы полагаем, что они обязательно клюнут на утратившего доверие управляющего и инженера. Мы считаем, что по крайней мере один такой человек у нас есть.
— Кстати о Финнерти, — с нажимом сказал Кронер. — Он, между прочим, наконец зарегистрировался в полиции.
— О? — сказал Макклири. — И что же он сообщил относительно того, как он сейчас проводит время?
— Он говорит, что занимается подборкой брайлевских порнографических изданий.
— Слишком хитер стал он за последнее время, — сказал Гелхорн, — но я считаю, что в конце концов мы ему прижмем хвост. Но это дело второстепенное. Мы собрались здесь потому. Пол, что я считаю, они обязательно примут вас в Общество Заколдованных Рубашек при определенных условиях.
— Условиях, сэр?
— Если мы тебя вышибем. К настоящему моменту для всех, кто не находится сейчас в этой комнате, ты человек пропащий. Слушок уже пущен по салуну, не так ли, Лу?
— Да, сэр. Я будто проболтался во время обеда прямо перед носом у Шеферда.
— Хороший он парень, — сказал Гелхорн. — Кстати, он теперь примет Айлиум.
— Сэр, относительно Питсбурга… — озабоченно вмешался Кронер. — Я пообещал Полу, что эта должность останется за ним, когда он закончит данное расследование.
— Правильно. А пока что заводами там будет управлять Гарт. — Гелхорн решительно встал. — Значит, все в порядке. Пол? Все ясно? Этой же ночью ты покинешь остров и направишься обратно в Айлиум. — Он улыбнулся. — Ей-богу, Пол, тебе повезло. Это дает тебе возможность очиститься от обвинений.
— Обвинений, сэр? — События развивались настолько стремительно, что Пол мог только выхватить какое-то отдельное слово и повторить его с вопросительной интонацией, просто для того, чтобы как-то поддержать разговор.
— Это дело с допуском Финнерти на заводы без сопровождающего и эта история с пистолетом.
— История с пистолетом… — сказал Пол. — Можно мне сказать обо всем этом жене?
— Боюсь, что нет, — сказал Лу. — Ведь план наш как раз в том и состоит, что никто, вне пределов этой комнаты, не должен ничего знать.
— Я знаю, тебе будет тяжело, — сочувственно заметил Гелхорн. — Но именно сейчас мне вспомнился молоденький мальчишка, который в ту пору сказал мне, что когда он вырастет, то будет не инженером, а солдатом. И знаешь, кто был этот мальчик, Пол?
— Я? — мрачно осведомился Пол.
— Ты. И вот ты теперь на линии огня, и мы гордимся тобой.
— Твой отец гордился бы тобой, Пол, — сказал Кронер.
— Да, полагаю, он бы гордился. Действительно, почему бы и нет, — сказал Пол. Он с радостью почувствовал, как его охватывает горячая волна ярости. — Сэр, доктор Гелхорн, можно, ли мне сказать еще одну вещь, перед тем как вы уйдете?
Кронер открыл и придержал дверь перед Стариком.
— Конечно же, говори.
— Я ухожу.
Гелхорн, Кронер и Макклири рассмеялись.
— Великолепно! — сказал Старик. — Продолжай в этом же духе, и ты одурачишь их всех к чертовой матери.
— Это на самом деле! Меня мутит уже от всей этой ребяческой, дурацкой операции слепых.
— Ох, и парень, — поощряюще произнес Кронер.
— Дай нам две минуты, чтобы дойти до салуна, прежде чем ты выйдешь отсюда, — сказал Макклири. — Будет неудобно, если нас теперь увидят вместе. И не волнуйся насчет упаковки своих вещей. Твои вещи уже сейчас упаковываются и прибудут на пристань к отходу последнего судна.
Он захлопнул дверь за собой, Гелхорном и Кронером.
Пол тяжело опустился в кресло.
— Я ухожу, я ухожу, я ухожу, — сказал он. — Вы слышите меня? Я ухожу!
— Ах, что за ночь! — расслышал он слова Лу на крыльце.
— Господь бог улыбается Лужку, — сказал доктор Гелхорн.
— Поглядите! — сказал Кронер.
— Луна? — спросил Лу. — Да, она великолепна.
— Луна — это само собой, но вы поглядите на Дуб.
— О, и человек, — сказал доктор Гелхорн. — Что нам дано знать об этом!
— Человек, стоящий наедине с Дубом, с господом и Дубом, — произнес Кронер.
— Нет ли поблизости фотографа? — спросил Лу.
— Слишком поздно — он уже уходит, — отозвался Кронер.
— Кто это был? — спросил доктор Гелхорн.
— Этого мы так никогда и не узнаем, — сказал Лу.
— А я и не хочу знать, — сказал Кронер. — Я хочу только запомнить эту сцену и думать о нем как о человеке, в котором есть немножко от каждого из нас.
— То, что вы говорите, — поэзия, — заметил Старик. — Это хорошо, это очень хорошо.
Сидя в одиночестве внутри Дома заседаний, Пол слишком сильно вдохнул дым и закашлялся.
Люди на крыльце о чем-то зашептались.
— Ну, джентльмены, — услышал он голос доктора Гелхорна, — пойдемте?
XXIII
Если бы доктор Пол Протеус, бывший управляющий Заводами Айлиум, не счел окружающую его действительность удручающей с любых точек зрения, он так и не показался бы в салуне перед тем, как подняться на борт последнего судна, отправляющегося на Материк. Пока он шагал по усыпанной гравием дорожке к шуму и свету салуна, его внутреннее поле зрения сузилось до размеров булавочной головки, да и это поле полностью заполнял стакан с чем-то крепким.
Когда Пол вошел в салун, толпа умолкла, а затем от избытка радостных эмоций сразу зашумела еще сильнее. Пол торопливо окинул взглядом зал и не заметил ни одного человека, который смотрел бы на него, да и сам он от волнения никого не узнавал.
— Бурбон с водой, — заказал он бармену.
— Простите, сэр.
— Что я должен вам простить?
— Я не могу вас обслужить.
— Почему?
— Мне было сказано, что вы больше не являетесь гостем на Лужке, сэр. — В голосе бармена звучало явное злорадство.
Много людей наблюдало за происходящим, и среди них Кронер, но ни один из них не попытался поправить бармена.
Момент был довольно трудный, и, поддавшись именно этой лихорадочной атмосфере, Пол, обложив бармена крепким словцом, повернулся, чтобы уйти, сохраняя собственное достоинство.
Однако ему предстояло еще узнать, что, лишенный своего высокого ранга и гостевых привилегий, он будет вынужден существовать на довольно примитивном социальном уровне. И тем более Пол совсем не был подготовлен к тому, что бармен, обежав стойку, резким рывком повернет его лицом к себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
