хмыкнула и повернулась ко мне.
— Ты чего? Ревела что ли? — спросил я, увидев покрасневшие глаза.
— Так вы же вчера…
— Ну что ты все вчера да вчера, сегодня уже наступило! — сказал я, возвращая полотенце.
— Тут барышня Елисеевых приезжала… — начала мямлить Ольга.
— Какая барышня?
— Старшая… Полина Ильинична…
— Почему меня не разбудила?
— Так вы же…
— Ладно, что сказала барышня? Давай, не тяни кота за хвост, рассказывай!
— Они сказали, что будут ждать вас завтра утром у озера, — быстро протараторила Ольга.
Так, дела идут, девицы мне свиданье назначают, и этот путь ведет к ЗАГСу. Хотя ЗАГС еще не изобрели, значит в церковь. Сегодня у меня дела с Марком, а завтра с утра я и так собирался на озеро. За последние дни напряженной работы мысли и рук, мои чувства к Полине немного поостыли. Впереди маячила творческая деятельность, а любовь… Ну, да одно другому не помеха.
Марк приехал, едва я успел позавтракать. Он был возбужден, поскольку выполнил свою часть работы и горел желанием увидеть мою. Я передал ему листочки с началом своей повести и он почти на час погрузился в чтение.
— Написано хорошо, — сказал он, — но совершенно безграмотно. Отвык ты писать за время службы.
— Ну, естественно, — поддержал я его. — У нас ведь будет редактор?
— Да я отредактирую, не в этом суть. Написано хорошо, но мало, надо дописать вторую главу.
— Э, нет! Надо останавливаться на самом интересном месте. Читатель должен ждать следующий номер.
— Ладно, третейский судья рассудит, — сказал я имея в виду Денисовых. — Сегодня ты заберешь все к себе и готовишь рукописный вариант первого номера, а завтра с утра едем к Денисовым.
Марк, к моей радости не возражал против такого варианта. О своем свидании с Полиной, назначенного на утро того же дня, я, на всякий случай умолчал. Поездка предполагалась верхом, и мы назначили место встречи у развилки дорог, одна из которых вела к Елисеевым, а другая, длинная, в именье Денисовых.
После отъезда Марка я задумался о продолжении своей повести и даже взялся за перо, но… Слова о моей безграмотности притормозили мою прыть. Да еще возникла мысль: вдруг наши предполагаемые меценаты забракуют мое произведение? И зачем тогда бумагу переводить? В итоге я завалился, с гитарой в обнимку, на диван. Тотчас объявилась благодарная слушательница Ольга. При ней я мог горланить любые песни из своего мира, вопросов она не задавала, а если что и спрашивала, то можно было просто махнуть рукой. На ответе она не настаивала.
Следующее утро я начал по заведенному распорядку с занятий на перекладине, отжиманиям, боксированием с песочной грушей и другими нехитрыми упражнениями, а затем в привычное время вскочил на свою кобылу и отправился на озеро. Только вот что странно: о купании в озере я совсем не думал и даже импровизированные плавки с собой не взял. Весь короткий путь я думал только о Полине. Странная штука жизнь, два года назад, я страдал по Мальвине, потом была Анна. Обе девушки меня бросили, или как бы это помягче выразиться… Да нет, бросили и все тут. Теперь вот Полина, сама попросила о свидании? Только тут времена другие, надо или свататься или откланяться. Третьего не дано в моей ситуации. А если женюсь, то потом брать ее в свой мир? Да нет, гуманнее будет оставить тут…
На этом мои размышления кончились, потому что на опушке Полины не было. Неужели ждет на озере? Точно. Сидит на берегу, на стволе поваленного дерева и делает вид, что не слышит ржание моей кобылы, которая похоже уже почуяла своего дружка. Вот будет хохма, если они прямо тут случку устроят… Я подошел к девушке и сел рядом.
— Здравствуйте, Полина. Извините, что заставил вас ждать.
— Да ничего, я сама рано приехала, мы ведь не договаривались на время, — искоса взглянув на меня, ответила она.
Я замешкался, не зная, что говорить дальше. И вообще, о чем говорить с девушкой, которая сама пригласила на свидание. В голове вертелись слова Онегина: «Вы мне питали, я прочел…» Но ведь она мне не писала… Черт знает, что сейчас надо сказать.
— Ну что же вы молчите, Максим? — наконец, сказала она. — Скажите, наконец, что благоразумные барышни не приглашают кавалеров на свиданье, да еще в такую рань? Вы, небось, не выспались из-за меня?
— Полина, вы ошибаетесь насчет меня. Я уже несколько дней мечтаю вас увидеть. Если бы не Марк… Ну не могу его бросить с его проблемами. Да вы ведь в курсе, наверное.
— Марк мне совсем неинтересен. Он за Надеждой пытался ухаживать… А что у вас с ним за дела?
— Я пытаюсь помочь ему продолжить издательскую деятельность. Да не хочу я сейчас, сидя рядом с вами, обсуждать какие-то дела. Вы мне очень нравитесь, Полина и я хочу насладиться созерцанием вашего волшебного образа.
— Ого! Вот как вы заговорили! А где же вы были последние четыре дня?
— Дома, — пробурчал я, понимая, что сейчас разговор опять вернется к Марку и его проблемам.
— А что ж не приехали? Ведь недалече живем, и приглашали вас. Могли бы наслаждаться созерцанием меня сколько угодно. Признайтесь, вы специально хотели помучить мена!
— Вовсе нет! — совершенно искренне воскликнул я. — Сначала я пытался вспомнить новые романсы, ведь должен же я чем-то привлечь вас. А потом Марк появился…
— И вы забыли обо мне! — продолжила она. — Вот все вы мужчины такие…
— Полиночка! Мы же на первом свидании, зачем нам ссориться, — вкрадчиво сказал я и потихоньку взял ее за руку.
— Действительно, — ответила она и впервые за все время улыбнулась. Руку она не отняла, а я потихоньку придвинулся к ней поближе.
— Полиночка! Послезавтра я обязательно появлюсь у вас…
— Послезавтра!?
— Ну, завтра я обещал Марку… У нас с ним общее дело. Не только его финансовые дела, но и мои тоже не ахти… Поймите, Полиночка, не смотря на все мои чувства, ваш папенька не отдаст вас. Впрочем, кажется, я забегаю вперед. Ведь, я еще не знаю ваших чувств ко мне…
— Так уж и не знаете, — лукаво глянув на меня, ответила она. — Ну, хорошо. Я согласна потерпеть до послезавтра, но вы мне все потом расскажете про ваши дела с Марком.
— Ну разумеется! — воскликнул я. — Если у нас все получится, то я тотчас буду просить у вашего папеньки вашей руки, если, конечно, вы будете согласны.
— Сколько всяких если… А что у вас за дела? Насколько я знаю, Марк — банкрот и издательства у него больше нет, а есть
