долги.
— Опять мы вернулись к Марку. Я обещаю все рассказать послезавтра, а пока не могу.
Мы провели в разговорах часа два и я, даже, поцеловал ее в щечку, робко, как школьник. А как иначе? Ведь начало девятнадцатого века и роман с благородной девицей. Тут все делается чинно и не спеша. Это с крепостными девками можно не церемониться. Правда я с Ольгой церемонился и продолжаю церемониться, хотя и она мне нравится, и с отцом общаться не надо, и сама не против, только вот ничем хорошим это не закончится. Не хочу я бастардов строгать.
Я проводил Полину почти до их усадьбы, потом мы простились и мне был дозволен еще один поцелуй в щечку. Обратный путь я проделал с легким сердцем и свободными от всяких мыслей мозгами. До встречи с Марком оставался почти час. За это время я успел переодеться в верховой костюм и позавтракать. Марк уже ждал меня условленном месте, недовольно поглядывая на часы.
— Опаздываете, сударь! — буркнул он. — А путь не близкий.
— К обеду доберемся, — беззаботно ответил я. — Ночевать у хозяев придется, ну не выгонят же они, на ночь глядя.
Сорок верст, даже меньше, пожалуй, мы за три часа одолели, хоть и утомили лошадей. На пышную встречу в усадьбе Денисовых мы не рассчитывали, но ведь русское гостеприимство еще никто не отменил.
Поместье было немаленьким, а прекрасный каменный дом, давал понять, что теперешнее состояние Денисовых не чета моему, а про Марка вообще молчу. Возникла даже мысль, что мы попали к титулованной особе. Однако, прислуга была не в ливреях, да и что делать высшей знати в этих краях, они все в столицах обитают…
Размышления мои были прерваны появлением барыни.
— Проходите, гости дорогие, — с чуть заметной усмешкой произнесла она.
— Здравствуйте, Евдокия Никитична, — с поклоном произнес Марк. — Мы вот ехали мимо, решили заглянуть с дружеским визитом, чтоб лицезреть вас и о делах ваших справиться…
Я слушая охинею Марка, чуть из седла не вывалился.
— Здравствуйте, Марк Савельич, здравствуйте Максим Петрович, — с откровенным смешком, ответила дородная женщина, Евдокия Никитична.
Рядом появилась барышня: полненькая, невысокая, русоволосая и вся в конопушках. Она несмело взглянула на меня и представилась:
— Варвара… Варвара Ильинична, — поправилась она и сделала книксен.
— Максим, — почему-то с робостью в голосе ответил я, хотя давно уже с девицами робости не чувствовал. А уж с этой серой мышкой и подавно.
Только во взгляде больших темно-зеленых глаз было столько робости, надежды и сомнения, что хотелось защитить ее. Хотя, кто мог обидеть ее в собственном доме.
— Проходите в залу, господа. Вот видишь, Варвара, женихи приехали, сейчас сватать тебя будут, — продолжила хозяйка. То ли юмор у нее такой, то ли действительно от женихов отбоя нет.
А Варвара засмущалась вдруг, и шмыгнула в какую-то дверь, оставив нас втроем в большой зале для гостей. Прислуга захлопотала вокруг стола, а Марк, опасаясь, что его тут же женят, решил взять быка за рога.
— Евдокия Никитична, у меня к вам разговор серьезный имеется, — сообщил он.
— Извольте, Марк Савельич. Пройдемте в мой кабинет, поговорим, пока прислуга на стол собирает… Я почему-то думаю, что разговор наш не затянется.
Зря ты так думаешь: мысленно произнес я.
— А вы, Максим Петрович пока с Варенькой, пообщайтесь, — продолжила она. — Варенька девушка умная, только не всем это хочет показать…
Ясное дело: умный не увидит, дурак не поймет, кто кого за нос водит. Вот только Марку теперь одному придется дело решать. Ну, да журнал у него в руках, а красноречия ему не занимать.
Варенька появилась, словно по волшебству, и выглядела она гораздо наряднее, а ведь и пяти минут не прошло.
— Вы маменьку не слушайте, у нее одни женихи на уме. А я не хочу так… Я хочу, чтоб любовь была. Вот я вижу по вам, что вы в жизни много повидали… А я, хоть и обучалась в Санкт-Петербурге, теперь вот сижу здесь. Дожидаюсь, пока маменька меня замуж выдаст незнамо за кого… Если бы такой, как вы…
— Да, я, собственно, тоже не подарок, — попытался я вставить свой пятак в поток ее откровений.
— А я вот рисовать люблю, — вдруг сменила тему моя собеседница. — Идемте Максим, я покажу вам свои рисунки.
И мы отправились по лестнице на второй этаж в ее мастерскую. Обширная была мастерская, но ширмой разделена на две половины. Во вторую половину меня не провели, очевидно, там находилась незавершенка. А в самом начале мастерской были готовые картины в рамах и без. В основном акварель. Варвара рисовала природу. Нет, натюрмортов не было ни одного, были поляны с цветами и лесом, лошадка, бредущая по дороге, впряженная в крестьянскую телегу, деревенские избы, осенний лес. На мое восприятие, Варенька явно была талантлива.
В это же время снизу доносились вкусные ароматы жареного мяса и выпечки. Живот мой стал предательски урчать, и я не знал, что с этим поделать. Хотелось досмотреть работы Варвары, тем более, что у меня возникла мысль, сделать в журнале художественную страничку, и есть тоже хотелось. Я сел на стул, сделав вид, что притомился с дороги, а Варвара, тотчас, вручила мне в руки увесистый альбом с ее графическими работами. Тут были портреты разных людей и я, с удивлением узнал Марка. Без автопортрета тоже не обошлось.
Тут явилась горничная и объявила:
— Барыня просят вас спуститься, обед уже подан.
На лице Варвары отразилась досада, но возражать приказу матери она не смела.
— Вы не расстраивайтесь, Варенька, — сказал я ей. — Мы с Марком обязательно посмотрим ваши замечательные картины. Я просто восхищен тем, что видел.
Кстати, я говорил истинную правду. Я действительно был восхищен, только меня сейчас гораздо больше волновал тот разговор между Марком и Евдокией Никитичной. Чем он закончился, я даже предположить не мог. У меня, конечно, не было таких проблем, как у Марка, но на подготовленный журнал я уже смотрел, как на свое детище, и будет обидно если вся работа пойдет насмарку.
Усаживаясь за столом, я пытался по лицу своего приятеля угадать результат переговоров, но к моему удивлению, Марк выглядел совершенно равнодушным, словно и не было никакой серьезной беседы. По Евдокии Никитичне тоже ничего не было видно. Она была совершенно спокойна и принимала нас как радушная хозяйка. Пришлось и мне держать свое любопытство в узде.
— А Максиму Петровичу понравились мои картины и рисунки тоже! — вдруг выпалила Варвара. — Он сказал, что после обеда продолжит осмотр моих работ вместе с Марком Савельичем.
— Я думаю,
