– Командир, сворачивать или продолжать?
– Приготовьте чашу. Теперь – сюда, заканчивайте, живей!
Он повернулся к манипулятору огромной чаши, сунул руки в перчатки дистанционного управления. Одно движение кисти – и из недр корабля вытянулась исполинская рука с гигантскими пальцами. Ближе, ближе… металлическая рука погрузила "Золотую чашу" в пылающую топку, в бестелесное тело, в бесплотную плоть Солнца.
"Миллион лет назад, – быстро подумал командир, направляя чашу, – обнаженный человек на пустынной северной тропе увидел, как в дерево ударила молния. Его племя бежало в ужасе, а он голыми руками схватил, обжигаясь, головню и, защищая ее телом от дождя, торжествующе ринулся к своей пещере, где, пронзительно рассмеявшись, швырнул головню в кучу сухих листьев и даровал своим соплеменникам лето. И люди, дрожа, подползли к огню, протянули к нему трепещущие руки и ощутили, как в пещеру вошло новое время года. Его привело беспокойное желтое пятно, повелитель погоды. И они несмело заулыбались… Так огонь стал достоянием людей".
– Командир!
Четыре секунды понадобились исполинской руке, чтобы погрузить чашу в огонь.
"И вот сегодня мы снова на тропе, – думал командир, – тянем руку с чашей за драгоценным газом и вакуумом, за горстью пламени иного рода, чтобы с ним, освещая себе путь, мчаться через холодный космос обратно и доставить на Землю дар немеркнущего огня. Зачем?"
Он знал ответ еще до того, как задал себе вопрос.
"Затем, что атомы, которые мы подчинили себе на Земле, слабосильны; атомная бомба немощна и мала;
лишь Солнце ведает то, что мы хотим знать, оно одно владеет секретом. К тому же это увлекательно, это здорово; прилететь, осалить – и стремглав обратно! В сущности, все дело в гордости и тщеславии людей – козявок, которые дерзают дернуть льва за хвост и ускользнуть от его зубов. Черт подери, скажем мы потом, а ведь справились! Вот она, чаша с энергией, пламенем, импульсами, – назовите, как хотите, – которая даст ток нашим городам, приведет в движение наши суда, осветить наши библиотеки, позолотит кожу наших детей, испечет наш хлеб насущный и поможет нам усвоить знание о нашей вселенной. Пейте из этой чаши, добрые люди, ученые и мыслители! Пусть сей огонь согреет вас, прогонит мрак неведения и долгую зиму суеверий, леденящий ветер недоверия и преследующий человека великий страх темноты. Итак, мы протягиваем руку за даянием…"
– О!
Чаша погрузилась в Солнце. Она зачерпнула частицу божественной плоти, каплю крови вселенной, пламенной мысли, ослепительной мудрости, которая разметила и проложила Млечный Путь, пустила планеты по их орбитам, определила их ход и создала жизнь во всем ее многообразии.
– Теперь осторожно, – прошептал командир.
– Что будет, когда мы подтянем чашу обратно? И без того такая температура, а тут…
– Бог ведает, – ответил командир.
– Насос в порядке, командир!
– Включайте!
Насос заработал.
– Закрыть чашу крышкой!.. Теперь подтянем. – медленно, еще медленнее…
Прекрасная рука за стеной дрогнула, повторив в исполинском масштабе жест командира, и бесшумно скользнула на свое место. Плотно закрытая чаша, рассыпая желтые цветы и белые звезды, исчезла в чреве корабля. Аудиотермометр выходил из себя. Система охлаждения билась в лихорадке, жидкий аммиак пульсировал в трубах, словно кровь в висках орущего безумца.
Командир закрыл наружный люк.
– Готово.
Все замерли в ожидании. Гулко стучал пульс корабля, его сердце отчаянно колотилось. Чаша с золотом – на борту! Холодная кровь металась по жестким жилам: вверх – вниз, вправо – влево, вверх – вниз, вправо – влево…
Командир медленно вздохнул.
Капель с потолка прекратилась. Лед перестал таять.
– Теперь – обратно.
Корабль сделал полный поворот и устремился прочь.
– Слушайте!
Сердце корабля билось тише, тише… Стрелки приборов побежали вниз, убавляя счет сотен. Термометр вещал о смене времен года. И все думали одно:
"Лети, лети прочь от пламени, от огня, от жара и кипения, от желтого и белого. Лети навстречу холоду и мраку". Через двадцать часов, пожалуй, можно будет отключить часть холодильников и изгнать зиму. Скоро они окажутся в такой холодной ночи, что придется, возможно, воспользоваться новой топкой корабля, заимствовать тепло у надежно укрытого пламени, которое они несут с собой, словно неродившееся дитя.
Они летели домой.
Они летели домой, и командир, нагибаясь над телом Бреттона, лежавшим в белом сугробе, успел вспомнить стихотворение, которое написал много лет назад.
Порой мне Солнце кажется горящим древом…
Его плоды златые реют в жарком воздухе,
Как яблоки, пронизанные соком тяготенья,
Источенные родом человеческим.
И взор людей исполнен преклоненья,
– Им Солнце кажется неопалимым древом.
Долго командир сидел возле погибшего, и разные чувства, жили в его душе. "Мне грустно, – думал он, – и я счастлив, и я чувствую себя мальчишкой, который идет домой из школы с пучком золотистых одуванчиков".
– Так, – вздохнул командир, сидя с закрытыми глазами, – так, куда же мы летим теперь, куда?
Он знал, что все его люди тут, рядом, что страх прошел и они дышат ровно, спокойно.
– После долгого – долгого путешествия к Солнцу, когда ты коснулся его, подразнил и ринулся прочь, – куда лежит твой путь? Когда ты расстался со зноем, полуденным светом и сладкой негой, – каков твой курс?
Экипаж ждал, когда командир скажет сам. Они ждали, когда он мысленно соберет воедино всю прохладу и белизну, свежесть и бодрящий воздух, заключенный в заветном слове; и они увидели, как слово рождается у него во рту и перекатывается на языке, будто кусочек мороженого.
– Теперь для нас в космосе есть только один курс, – сказал он.
Они ждали. Ждали, а корабль стремительно уходил от света в холодный мрак.
– Север, – буркнул командир. – Север. И все улыбнулись, точно в знойный день вдруг подул освежающий ветер.
Содержание
The Fog Horn, 1951
Ревун
The Pedestrian, 1951
Пешеход
The April Witch, 1952
Апрельское колдовство
The Wilderness, 1952
Пустыня
The Fruit at the Bottom of the Bowl, 1953
Фрукты с самого дна вазы
Invisible Boy, 1945
Мальчик-невидимка
The Flying Machine, 1953
Человек в воздухе
The Murderer, 1953
Убийца, Убийца
I See You Never, 1947
Я никогда вас не увижу
Embroidery, 1951
Вышивание
The Big Black and White Game, 1945
Большая игра между черными и белыми
A Sound of Thunder, 1952
И грянул гром
The Great Wide World Over There, 1952
Огромный-огромный мир где-то там
Powerhouse, 1948
Электростанция
En La Noche, 1952
En La Noche (В ночи – исп.)
Sun and Shadow, 1953
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
