ущербной конструкции, получивший название Тип четыре (личное имя этому позорищу давать не будем), поступил в производство, подготовка второй армии встала в русло. За неделю успели наклепать достаточно мушкетов (пока единичек) на всю армию. Никто не понял юмора ситуации, когда я торжественно назвал мушкет Тип 1А1, потому что теперь он со штыком. Состояние моё внутреннее было непередаваемо в этот момент. Оружие, которое я хотел как можно быстрее заменить, не только продолжала производиться, но ещё и модификацию получило! По результатам первого боя. Кстати, не только штык доработали, ещё кое-что по мелочи. Не знаю, как буду себя чувствовать, если мушкет получит ещё модификации. Вроде оно и логично, но надо уже на более совершенное оружие переходить, а не компромиссный вариант модернизировать!
В общем, раздали гвардейцам мушкеты, новые сумки, патроны. Снарядили аж двадцать миномётов. Могли и больше, но конструкция-то примитивная, не имеет смысла. У миномёта куда более высокая скорострельность, а значит, и расход боеприпасов. Проблема в том, что производство мин только разгоняется, они посложнее будут немного. И даже на эти двадцать штук мин всего на десяток минут боя пока. Дальше будет больше и да, новый миномёт уже разрабатывают.
Когда с этим закончил и освободился — сразу приступил к поднятию рыцарей смерти, так что вторая армия, управляемая младшими, уходила в поход уже без меня. Я издалека понаблюдаю, как оно дальше пойдёт. Вампир, к слову, спокойно сидел в замке и отчитывался о немногочисленных группах всадников, старающихся далеко не заходить и в неприятности не лезть. Наблюдатели. Следят, не выставлю ли я новые войска. Надо что-то придумывать с разведкой. Автономный юнит, не требующий нахождения в моей сфере влияния, способный самостоятельно провести разведку и обо всём доложить. Пока не представляю даже, как к этой задаче подступиться.
В минуты отдыха между работой над рыцарями читал книгу Мелис.
Первое, что я из книги понял — личи инертны. Даже те, что вроде как активные и имеют какую-то инициативу, всё равно вынуждены держать при себе приспешников-некромантов, чтобы пока ещё живые маги смерти постоянно подталкивали к действиям. И не давали выйти за рамки. С моралью и нравственными ориентирами у личей всё плохо. Они мораль вообще не воспринимают. Только полностью пройдя весь путь, вернув псевдоживое тело, становятся адекватными. В какой-то степени.
Второе — эта инертность и есть Ахиллесова Пята личей. Выработав какую-то тактику лич очень неохотно её меняет. Живые приходят, огребают звездюлей, изучают тактику, вырабатывают противодействие и приходят снова. Чаще всего со второго захода лич и проигрывает, не адаптируясь к ситуации. Даже имея живых, активных помощников, не всегда к ним прислушивается.
Третье — Мелис с другом поставили себе цель создать лича, лишённого этого недостатка. Вторую сотню лет, между прочим, занимаются. Я — тринадцатая попытка. Насколько я понял, первые пару десятков попыток они не считают, там они пытались нащупать, в какую сторону вообще изменения проводить, чтобы добиться результата.
Чёткой теории у них не было, только некий объём предположений. Например, нужна сильная личность, чтобы разумный до смерти был способен преодолевать трудности, не пасуя перед препятствиями и сложностями. И да, смерти. Надо умереть, по-настоящему коснуться той стороны и вернуться. Те «души», с которыми работаю я, не подходят, там от живого человека, от личности только тень, слепок. Мелис предположила (в книге прямо её заметки есть), что Хаарт именно по этой причине не провёл ритуал на себе. Способ умереть и вернуться был, сложный, рискованный, но эта прочная связь со Смертью (обязательно с большой буквы) и позволяет мне сотнями нежить поднимать. Личей, что познали истинную смерть и вместо перерождения вернулись в мир смертных, крайне мало. Мелис смогла пообщаться в девятью, из которых семь не страдали инертностью и пассивностью.
Правда, если личность слабая, а также… хм, тупая, то вернуться после путешествия на тот свет она банально не сможет. Это тоже важный аспект, Мелис экспериментировала с дикарями, нашла нескольких реально волевых, сильных ребят и организовала их превращение. Не вышло. По соображениям Мелис, не развитая интеллектуально личность распалась, не смогла осознать себя в новом качестве и воспринять мир в новой форме существования.
Могу собой гордиться. Не знаю, насколько я был волевым человеком при жизни, но интеллектуально развитым — это да. В том, что интеллект помогает в любой магии, я не сомневался, мои эксперименты, толкнувшие нескольких магов вперёд в развитии, подтверждают. И надо лишь было задуматься о том, как оно всё устроено.
Очередной рыцарь смерти зашевелился. Немного жаль всё же потерянных, у них уже опыт был какой-то. Может, личности начинали формироваться, а здесь опять всё сначала. С другой стороны, именно для этой цели рыцари и существуют — быть последним доводом.
В зиккурат вошёл Утер. Зиккурат — это место, где я работал с мертвецами, чтобы не нервировать живых. Правда, только я сам это место так и называл, и только мысленно, но это же такие мелочи.
— Значит, тайна больше не тайна, да?
— Да, больше не тайна, — соглашаюсь. — Не представляю, как вы с братом себя ощущаете.
— Хорошо, — ответил парень. — Аделина очень хорошо о нас заботилась. Она могла быть немного холодной. Возможно, излишне часто напоминала, что не является нашей матерью. Но мы оба воспринимаем её, как маму. Мне есть с чем сравнивать, успел посмотреть, как живут другие юные аристократы. В сравнении с их матерями Аделина — великолепная мать.
— Полагаю, сказывается обширный опыт, — предположил я. — У тебя какое-то дело ко мне?
Утер подошёл ближе, стараясь не задеть ничего и не мешать мне работать.
— Скорее разговор. Долгое время о тайне знали только мы с братом, да Аделина. Ты — новое лицо.
— А её друг? — уточняю.
Любопытно просто.
— Он… — Утер криво улыбнулся. — Неразговорчив.
— Ясно.
Киваю на один из сундуков с материалами, что туда можно сесть. Парень не отказывается, только пыль стряхнул с крышки.
— Я правильно понял, что вы долгожители?
— Мелис считает, что лет двести у нас есть. Этого времени должно хватить, чтобы у тебя появились дети, — ответил Утер.
— А если мои дочери
