Читаем без скачивания Хранитель Врат - Роман Кузнецов

– Забавные вы существа. – Демон приблизил свою голову к Спецу, как бы обнюхивая рану.

Раскаленный смрад бездны удушливой волной окатил тело. Сердце на мгновение сжали длинные липкие пальцы первобытного ужаса. В горле застрял горький ком, забивая дыхание. Где-то внизу живота тяжелым камнем зашевелилось гаденькое желание сбежать, спрятаться. Усилием воли Спец подавил свои чувства и переключил внимание на более приземленные ощущения. Он заставил себя принюхаться и отметил, что если в аду и воняет, то вполне терпимо. Он знавал места и похуже. От этой простой мысли стало легче. Страх отступил, а вместе с ним утратили актуальность и постыдные мыслишки о бегстве. Человек смело посмотрел прямо в глаза демону и нахально ухмыльнулся.

Тот разочарованно отодвинулся и продолжил:

– Вот смотрю на вас и не пойму – что движет вами, зачем вы живете? Вижу, как два полуразумных спорят за право умереть в страшных муках, и не пойму – зачем? Вы могли бы жить долго, счастливо, красиво. Я могу вам дать все, о чем вы мечтаете, и даже больше…

– Подождите, товарищ Гад. – Бригадир перешел на официальный тон. – Мы, между прочим, для вас стараемся. Одному из нас еще с вами кровь смешивать. Так что заткнись, сука, будь добр.

– Ты что речешь, червь?

– На себя посмотри, глист-переросток.

– Хватит. – Рахман швырнул к ногам Спеца какую-то склянку, позаимствованную из арсенала убитых колдунов.

По глазам резанула зеленая вспышка. Пошел дым. Близнец недовольно отошел в сторону.

– Как дети малые, из всего балаган устроите.

Он начертил фигуру и движением руки послал ее в сторону Спеца. Дым немедленно приобрел форму и стал похож на полупрозрачную стену, вставшую между человеком и демоном.

– При всем уважении к твоей идее, Бригадир, ее крайне сложно осуществить на практике. Теоретически я могу открыть портал, а потом перенести себя в Кинжал, чтобы вы перенесли меня в другое тело. Но мне потребуется время, чтобы перехватить управление телом, чтобы не дать Живе утечь целиком. Это сложно, и я не смогу контролировать ситуацию. К тому же, Анатольевич, твое тело для этого плохо пригодно.

– Почему это?

– Рисунок, что я выжег, видишь. Я не смогу управлять тобой. Сейчас мне это не по силам.

– А мной? – поинтересовался Спец.

– Тобой могу. Только это опасно очень. Да и сложно.

– Не так уж это и сложно, – перебил демон. – Ваши тела примитивны. Я помогу, – он пристально посмотрел в глаза Спецу, – и подготовлю эту оболочку. Даже зашью прорехи и подправлю кое-чего. Только я попрошу взамен об одной услуге.

– Я не понял, почему не меня? – возмутился Бригадир.

– Что за услуга? – насторожился Рахман.

– Браслет. – Рыцарь Нави высоко поднял голову. – Ты уничтожишь Браслет здесь. Ты растворишь его вместе с печатью. Сила, скрытая в нем, позволит мне помочь тебе исполнить задуманное, и даже облегчит путь Стража, ибо она разольется и в нем и отпугнет многих охотников.

– А что это даст тебе?

– Мне это даст прощение. Но не это главное. Ты не ведаешь, что это за артефакт, кто его делал и для чего. Для тебя это функция, возможность. Для меня это – история Корня.

Демон нехотя повернулся и проскрипел, тяжело двигая жерновами челюстей. Казалось, что каждое слово дается ему с трудом, ему приходится как бы выталкивать звуки наружу, пропихивать их через глухие фильтры, и только острая необходимость заставляет его говорить.

– Этот Браслет изготовили не люди и не для людей. Люди могут им пользоваться, но в очень ограниченном диапазоне. Вам не узреть, не понять его мощи и предназначения, у вас просто нет этих органов, понятий. Он был произведен как орудие Нави для борьбы с другой Навью. Беда в том, что для моего Корня эта вещица носит слишком личностный характер. Для вас это удобный артефакт, для меня – Боль, История и Проклятие. Если я принесу доказательства, что Браслет уничтожен, меня могут и простить. Ну а мое прощение стоит этой маленькой услуги.

– Звучит заманчиво, но я не верю тебе, Уракобарм, будь ты хоть трижды корня Абигора. – Рахман зажег несколько факелов и закрепил их на стенах пещеры. – Ничто не помешает тебе напасть на нас в момент перехода. Слишком большой риск.

– Ты забываешь про клятву на крови – если будет договор, то я не смогу его нарушить. К тому же орнамент на ваших телах – защита от моих чар. Кто-кто, а ты должен знать, что мы не нарушаем Правил.

Рахман задумался. Между бровями пролегла глубокая морщина. Он повертел в руке Кинжал, сделал быстрый надрез и пустил по черному лезвию струйку крови, что-то сосредоточенно шепча. Вскоре он оторвался от лезвия и, повернувшись к демону, произнес:

– Согласен. Стоит попробовать. Только ты заключишь договор с Бригадиром. На крови. И прямо сейчас. Я подскажу текст. Он будет Поверенным. Он сможет.

– Как скажешь. Я готов. Реки.

– Эй, подождите! Это что же получается, без меня меня женили? Так не пойдет! Почему все-таки он? – не унимался Бригадир. – Давайте хоть жребий бросим!

– Не мельтеши, – устало вздохнул Спец, – и так все ясно. Не годен ты для пограничной службы. Только таможня.

– Спец прав. – Рахман подошел к товарищу и положил руку ему на плечо. – У тебя другая миссия. Если хочешь вернуть Паука, тебе придется стать Поверенным. Не сердись. Вы оба можете быть Стражами, но Поверенным – только ты. Дело в рисунке. Он не позволит перехватить контроль над твоим телом. Никто не сможет вынудить тебя изменить условия договора.

– Должен сообщить еще одну маленькую деталь. – Близнец переместился вдоль дымовой стены как можно ближе к Бригадиру. – Навья сила, заключенная в Браслете, частично попадет и на тебя и сделает ваши со Стражем души побратимами.

– Ну и что? Что это даст?

– Полуразумные… сколько знаний утеряно! У вас в этом мире все такие тупые? – Видно было, что слова людей начинали утомлять порождение Нави, но своя сокровенная цель побуждала продолжать: – У каждого человека своя душа, индивидуальная, и путь свой, и судьба. Теперь все это будет одно на двоих! Даже если другой перейдет в мир Нави, вы будете ткать полотно судьбы только вместе. Если один ошибется, оба отвечать будете.

– Вот, блин, попал, – проворчал Спец. – Теперь себе на шею такой барабан вешать. В нем сострадания ни на грош! Ты видел, как он меня в гору пихал? Я его «надо идти» и под землей помнить буду. Хотя не скрою, ходить с ним в одной связке за честь. Я согласный.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Бригадир, – за самим такой шлейф, что не унесешь. Тебе хорошо, ты прыгнешь в норку и виси себе, привидений пугай, а мне тут от твоих дружков бегать. Зато не скучно. Я согласный.

– Ты не переживай, братишка. Учитывая, в какой заднице мы оказались, увидимся скоро, а там повоюем. Дуэтом проще. Я к тому времени всех соберу: и Крота, и Боцмана, и Гнома с Малышом. И Светку найду… Познакомлю. Тебе она понравится. Только ты ко мне не торопись. Дай время подготовиться получше.

– Ну это как получится. Я тут пока хвосты подчищу. И про Барина не забуду. Получается, я отсюда с прибылью выхожу – брата приобрел. Ты там не безобразничай без меня.

– Постараюсь. А ты тут присмотри за детьми. У меня такое чувство, что теперь мы все братья. А эти – младшенькие.

Спец закашлялся, его лицо свело судорогой. Он вытер с губ кровь и произнес:

– Все, пора начинать. Запускай свою шарманку.

Глава 30

Литерный состав № 3813, устало взвизгнув тормозами, остановился у заплеванного перрона на забытом богом и людьми пустынном полустанке. Приближающиеся сумерки приглушили яркие летние краски, сгладили контуры деревьев и прячущихся за покрытой пылью листвой немногочисленных низких старых домов и покосившихся заборов. Небо окрасилось в фиолетовые тона. Небольшие тучки, целый день игриво носившиеся по небосклону, сбились в могучую стаю, налились темной свинцовой тяжестью и грозились пролиться мощным ливнем. Заспанные пассажиры лениво выглядывали из грязных окон. Созерцание унылого пейзажа через пыльное и кривое стекло навевало мысли о мерзости всего сущего и вызывало непонятное, необъяснимое чувство тревоги и тупой сосущей безысходности, отчего граждане брезгливо ежились и ныряли обратно в привычный полумрак вагона. Лишь отдельные смельчаки, курильщики и прочие придурки опасливо выбирались из кондиционированного помещения, чтобы размять конечности и глотнуть густого, тяжелого, нагретого за день пыльного воздуха.

Позади перрона, спрятавшись в тени двух больших раскидистых кленов, стояло крепкое приземистое здание казарменного типа, построенное военными строителями в эпоху бурного загнивания социализма. Об участии военных в создании этого архитектурного шедевра свидетельствовала особая стилистика, по своей монументальности, простоте и бессмысленности напоминающая компиляцию трудов Малевича, Заграевского и Сизифа. Внешне сооружение напоминало противотанковое укрепление, казарму-недомерок или КПЗ. Лишь игривая надпись из трех веселых букв – ДМБ-86, – выложенная из красного кирпича в верхней части хмурого фасада, выбивалась за тесные рамки «прокрустова ложа» военного творчества. Бездушная военная госприемка, по-видимому, не оценила душевного порыва дембелей и постановила заштукатурить неуставную надпись и покрасить фасад в строгий, одобренный командованием зеленый цвет. Пронесшиеся над страной дурнопахнущие ветры перемен разогнали строительные войска и сорвали часть штукатурки, обнажив запечатленный в камне крик души советского солдата. За период победного шествия демократии здание приобрело сейфовую металлическую дверь и решетки на окнах. Остальное оставалось в первозданном виде. Средства, регулярно выделявшиеся на ремонт, благополучно оседали в бездонных карманах чиновников нового толка. Несмотря на это, уже изрядно обветшавшее и покосившееся наследие тоталитаризма исправно служило людям, выполняя функции кассы, склада, домика смотрителя, а по вечерам и вино-водочного магазина. Неподалеку от здания на ярких анатомических рюкзаках сидели четверо туристов в засаленных, пожеванных робах. Крупная девушка в необъятной бесформенной куртке нежно и очень осторожно, как бабочку с хрупкими крылышками, прижимала к себе худого паренька азиатской наружности, казавшегося на ее фоне лилипутом. Парень счастливо жмурился и, негромко мурлыкая, старался покрепче обхватить внушительных размеров талию. Рядом со странной парочкой на двух рюкзаках сидел долговязый рыжий парень. Весь его внешний вид свидетельствовал о тяжелой внутренней борьбе и раздирающих его сомнениях. Он непрерывно теребил нечесаные, покрытые пылью волосы, покусывал губы и то и дело оглаживал жиденькую бороденку, искоса поглядывая на стоящего рядом мужчину беспомощным взглядом только что подстриженного человека. Тот, на кого косился рыжий, не обращал на него никакого внимания. Он удивленно, с замиранием сердца таращился на подошедший поезд, на нерешительно выползающих из вагонного нутра людей, как будто наблюдал эту картину в первый раз в жизни. Через несколько минут к туристам подбежал еще один, который, судя по всему, был старшим группы.