В мае 1873 г. Вильгельм приехал с ответным визитом в Петербург в сопровождении канцлера и начальника Генерального штаба. Во время визита была подписана русско-германская военная конвенция. В ней говорилось, что если какая-либо европейская держава нападет на одну из договаривающихся сторон, то последняя в возможно кратчайший срок получит помощь в виде 200 тысячной армии. При подписании конвенции Бисмарк заявил русским, что она будет иметь силу только в случае присоединения к ней Австро-Венгрии. Спустя месяц Александр вместе с Горчаковым посетил Вену. Это была первая после Крымской войны поездка царя в австрийскую столицу. Она означала, что российский монарх предавал забвению проявленную тогда «неблагодарность» Австрии. Александр и Горчаков попытались склонить Франца Иосифа присоединиться к русско-германской конвенции. Австрийцы предпочли менее обязывающее политическое соглашение, которое и было подписано 6 июня 1873 г. в Шенбурне, под Веной. Документ имел форму договора между монархами: оба они обещали друг другу в случае возможных разногласий договариваться с целью не допустить разъединения двух стран; в случае угрозы нападения третьей державой, монархи обязывались условиться о совместной линии поведения; если бы в результате достигнутой договоренности требовались военные действия, характер их определила бы военная конвенция, которую в таком случае еще надлежало заключить. 23 октября того же года по приезде в Вену Вильгельм присоединился к Шенбурнскому соглашению. Оно и получило громкое, но неточное название Союз трех императоров – на деле это был не союзный договор, а скорее консультативный пакт.
Для берлинского кабинета главной целью достигнутого соглашения оставалась изоляция Франции. Но как раз в Петербурге не хотели, чтобы оно приобретало антифранцузскую направленность. Российское правительство давало понять, что если на Францию нападут, она получит защиту. Бисмарк считал ресурсы и стойкость России неисчерпаемыми, а войну с ней, тем более одновременно с Францией, катастрофичной для Германии. При этом он не переставал доказывать стратегам из Генерального штаба, разрабатывавшим различные варианты военных планов, что в России нет объектов, овладением которыми германская армия могла бы завершить войну. Бисмарк надеялся, что Россия, занятая восточными делами, позволит Германии беспрепятственно распоряжаться в Европе. Первым серьезным испытанием Союза трех императоров стала военная тревога 1875 г.
В Берлине были неприятно удивлены, что Франция быстро оправлялась от нанесенного ей поражения. За два года она завершила выплату огромной контрибуции, и германские оккупационные войска должны были покинуть французскую территорию. В немецкой прессе развернулась яростная кампания против Франции, которая, якобы, намеревалась напасть на Германию. За дружественный нейтралитет во время войны с Францией Бисмарк предложил российскому правительству содействие на Востоке. Но Александр II не поддался на эту уловку. Будучи проездом с германской столице, царь недвусмысленно высказался против воинственных намерений в отношении Франции. Бисмарк ретировался, взвалив всю ответственность на генералов, «ничего не смыслящих в политике». Военная тревога 1875 г. охладила русско-германские отношения. До разрыва Союза трех императоров дело не дошло, партнеры еще сохраняли заинтересованность в его существовании. Однако начавшийся вскоре восточный кризис обнаружил всю глубину противоречий между ними. Враждебность к России австрийской политики во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. и Берлинского конгресса 1878 г. была очевидной. Австро-Венгрия совместно с Англией сделали все, чтобы свести на нет успехи русского оружия и ослабить позиции России на Балканах. Бисмарк на Берлинском конгрессе оказал поддержку антирусскому блоку. Союз трех императоров распался.
Восточный кризис 70-х гг. создал ту международную ситуацию, которую Бисмарк считал желательной с точки зрения германских интересов. Кризис заставил канцлера точно сформулировать отношения к его двум союзникам, наполнить определенным содержанием уже существующие, но пока еще не до конца ясные очертания этих отношений. Сохранение монархии Габсбургов было необходимо Германии. В последней существовала, например, уверенность, что в случае развала Австро-Венгрии на ее месте появятся национальные славянские государства с ориентацией на Россию, под влияние которой попал бы и весь Балканский полуостров. Политика Бисмарка после войны 1866 г. была направлена на сохранение Австро-Венгрии: его одобрение системы дуализма и поддержка венгров, когда им грозила опасность усиления славянского элемента в противовес дуализму и предпочтение интересов Австрии интересам России в Восточном вопросе. Если сохранение австрийской монархии было необходимо, то союз с ней, вытекавший из соображений и внутренней, и внешней политики новой Германии, становился неизбежным, как в свое время для Пруссии был необходим предварительный разгром Австрии. Такой союз обеспечивал германской политике независимость от политики России, а позже – германскую гегемонию на европейском континенте.
Желание Бисмарка установить союзнические отношения с Австро-Венгрией натолкнулось на упорное сопротивление Вильгельма I, который отрицательно относился к идее австро-германского союза и не желал совершать «предательский поступок» против своего племянника, российского царя Александра II. Не смущаясь несогласием кайзера, канцлер приехал осенью 1879 г. в Вену условиться с Андраши о тексте союзного договора. Переговоры не обошлись без серьезных трудностей. Бисмарк добивался, чтобы соглашение было направлено и против Франции, и против России. Андраши настаивал на исключительно антирусском союзе. Бисмарку пришлось уступить. Вернувшись в Берлин, он созвал прусский совет министров и получил от своих коллег согласие на коллективную отставку, если союз с Австро-Венгрией не будет заключен. Противодействие кайзера было сломлено.
7 октября 1879 г. в Вене Андраши и германский посол Г. Рейс поставили свои подписи под союзным договором. Предусматривалось, что при нападении России на одну из договаривающихся сторон, другая выступит на помощь всеми вооруженными силами. Если же одна сторона подвергнется нападению какой-либо иной державы (не России), то другая будет соблюдать благожелательный нейтралитет. Однако, если нападающая держава получала поддержку со стороны России, каждая из договаривающихся сторон обязывалась вступить в войну на стороне своей союзницы. По форме договор имел оборонительный характер, что давало его участникам некоторую свободу маневра. На практике военный конфликт мог возникнуть, скорее всего, из-за противоречий между Россией и Англией и Россией и Австро-Венгрией. И тогда установить «нападающего» предстояло берлинскому кабинету, который мог придать договору наступательный характер – Германия могла напасть на Францию и, если бы Россия вступилась за последнюю, Германии была бы обеспечена поддержка Австро-Венгрии.
Подписание договора 1879 г. явилось рубежом в развитии германской внешней политики. Краеугольным камнем и внешней политики Австро-Венгрии стал просуществовавший до ее конца союз с Германией. Австро-германский договор явился первым в цепи договоров, приведших к созданию в начале XX в. двух противостоящих коалиций. Он оказался самым долговечным из всех соглашений, заключенных Бисмарком. Через много лет австро-германский союз выступит инициатором развязывания Первой мировой войны.
К австро-германскому союзу Бисмарк решил привлечь Италию. Сделать это было весьма непросто. На Апеннинах не забывали, что габсбургская монархия в недавнем прошлом являлась главным врагом объединения Италии, ирредентистская агитация постоянно осложняла австро-итальянские отношения. Венский двор не испытывал никакого желания вступать в договорные отношения с Римом, а в значительной части общественного мнения Италии были сильны традиционные франкофильские отношения. Бисмарк ловко и умело разыграл «итальянскую карту». Подталкиваемая германской дипломатией, Франция в 1881 г. захватила на североафриканском побережье Тунис. Эту османскую провинцию, месторасположение древнего Карфагена, Италия рассматривала как сферу своих интересов. Вести колониальное соперничество с Францией без сильной внешней поддержки Рим не мог. Установление французского протектората над Тунисом усилило в Италии стремление сблизиться с Германией в расчете и на возможную в будущем поддержку с ее стороны в борьбе за колонии. Римский кабинет предпринял соответствующий зондаж. Бисмарк обнадежил его, но подчеркнул, что «дорога в Берлин лежит через Вену». Одновременно германский канцлер использовал все свое влияние на венский двор с целью убедить его в целесообразности союза с Италией.
