Бисмарк, не получив подтверждения договоренностей с Шуваловым к середине февраля, понял что проект соглашения провалился и Россия не собирается гарантировать ему нейтралитет в войне с Францией. Во франко-германских отношениях тут же наступила разрядка. Но теперь сильно раздраженный канцлер открыл антирусскую кампанию: он интриговал в Болгарии; германскому послу в Стамбуле рекомендовалось сохранять нейтралитет во всех спорных делах России и Англии, в которых прежде поддержка оказывалась русским; берлинским кабинетом была развязана таможенная и газетная война против России. Давление Берлина, при существовавшем убеждении руководителей российкого МИД, что Германия являлась единственной страной способной обеспечить эффективную поддержку восточной политики России, побудило Гирса предложить возобновить переговоры о заключении двойственного союза. Кроме вышеназванных причин в Петербурге не могли не учитывать обстоятельства торгового и финансового порядка: Германия оставалась важнейшим рынком сбыта русских сельскохозяйственных товаров и поставщиком машин для промышленности России, а Берлин был основным рынком ее ценных бумаг.
18 июня 1887 г. Г. Бисмарк и Павел Шувалов подписали русско-германский договор, получивший в историографии название «перестраховочного». Обеспечив себя союзами с Австро-Венгрией и Италией против Франции и России, Германия как бы перестраховывалась путем заключения договора с Россией от ее вмешательства во франко-германские отношения. По договору 1887 г. каждая сторона обязалась сохранять благожелательный нейтралитет в случае войны другой стороны с любой третьей державой, кроме Франции и Австро-Венгрии; по отношению к этим двум державам нейтралитет обеспечивался только на случай их нападения на одну из договаривающихся сторон. Так и не обеспечив безусловного нейтралитета России во франко-германской войне, Бисмарк остался не доволен договором. Для царского правительства самым важным в нем на тот момент (в Петербурге готовились предпринять важные шаги по решению болгарского вопроса) было признание Германией «исторически приобретенных Россией прав на Балканском полуострове, и особенно законность ее преобладающего и решительного влияния в Болгарии и в Восточной Румелии». Договор предусматривал также признание принципа закрытия Проливов, и обе стороны уславливались наблюдать, чтобы Порта не делала исключения в чью-либо пользу; в случае нарушения этого правила стороны обязывались предупреждать Турцию, что они «будут рассматривать ее как находящуюся в состоянии войны со стороной, которой будет причинен этот ущерб».
В приложенном к договору особом протоколе Германия обещала оказывать дипломатическую поддержку России, если та окажется вынужденной «принять на себя защиту входа в Черное море». «Перестраховочный договор» оказался недолговечным. В 1888 г. после смерти кайзера Вильгельма I и 99-дневного правления Фридриха III престол перешел к его сыну Вильгельму П. Начальником Генерального штаба был назначен генерал А. Вальдерзее, являвшийся откровенным сторонником превентивной войны на два фронта – против Франции и против России. Бисмарк, старясь сохранить от русской дружбы все, что еще было возможно спасти, в январе 1890 г. начал переговоры с Гирсом о возобновлении соглашения (его срок истекал ближайшим летом). Но в марте последовала отставка Бисмарка, причины которой крылись, в частности, во влиянии на кайзера военной верхушки во главе с Вальдерзее. Преемник Бисмарка генерал Л. Каприви поддерживал курс Вальдерзее на разрыв с Россией и сближение с Великобританией. В мае 1890 г. Вильгельм II принял окончательное решение отказаться от русско-германского договора.
Но вернемся в 1887 год, насыщенный важными событиями международной жизни. Ведя подготовку к заключению с Россией двухстороннего соглашения, Бисмарк одновременно создавал англо-австро-итальянский альянс, предусматривавший цели диаметрально противоположные и прямо враждебные тем, которые выдвигались русско-германским договором: одной рукой Бисмарк приглашал Россию оккупировать Болгарию и берега Босфора, другой – подталкивал Англию, Австро-Венгрию и Италию дать ей дружный отпор. Еще в сентябре 1886 г., когда наметилась тенденция к англо-австрийскому сближению на базе оппозиции болгарской политики России, Бисмарк ее активно поддержал. Инспирировавший переговоры между Англией и Австро-Венгрией германский канцлер вовлек в них и Италию. В декабре того же года он подсказал ей идею заключить военно-политический союз с Англией. Рим настойчиво требовал от своих партнеров по Тройственному союзу гарантий на Средиземном море, а реальные гарантии обеспечил бы только британский флот, кроме того, на англичан можно было переложить поддержку колониальных притязаний Италии. При благоприятном стечении обстоятельств Бисмарк при этом не исключал возможность спровоцировать войну Англии и Италии против Франции из-за противоречий в Средиземноморье. Британская дипломатия, отказавшись от союза с римским кабинетом, до определенного предела готова была поощрять его колониальные устремления, естественные при остроте англо-французского соперничества. Вместе с тем сент-джеймскому кабинету было выгодно иметь поддержку Рима против ближневосточной политики России.
12 февраля 1887 г. в Лондоне состоялось заключение англо-итальянского соглашения путем обмена нотами премьер-министра Р. Солсбери и посла Л. Корти. Итальянская нота состояла из следующих статей: сохранение статус кво на Средиземном, Черном, Эгейском и Адриатическом морях; поддержка Англией акций Италии на североафриканском побережье, но только в случае вторжения туда третьей державы; взаимная поддержка договаривающихся сторон на Средиземном море при разногласиях одной из них с третьей державой. Английская нота избегала конкретных формулировок, а характер англо-итальянского сотрудничества оговаривала «обстоятельствами каждого данного случая». На принятой форме соглашения настоял Солсбери. Обмен нотами менее обязывал, чем подписание договора, и не нуждался в одобрении парламента. Выполнение соглашения, подписанного в духе курса «блестящей изоляции», было обязательно лишь для данного кабинета. Теперь Бисмарку предстояло привлечь к англо-итальянскому соглашению венский кабинет и таким образом добиться и другой своей цели – обеспечить помощь Великобритании Австро-Венгрии. Когда председатель совета министров Австро-Венгрии Кальноки выразил недовольство тем, что англичане не берут на себя конкретных обязательств, Бисмарк тут же надавил на него. Кальноки было заявлено, что в восточных делах ему не следует слишком сильно рассчитывать на Германию, которая «не может оказать Австрии материальную помощь в Болгарии и на Черном море», и если Солсбери «дает в этом обязательство, Австрия должна быстро ловить его на слове».
24 марта в Лондоне между Солсбери и послом И. Кароли состоялся обмен нотами. В австрийской ноте говорилось о присоединении венского кабинета к англо-итальянскому соглашению. Констатировалась общность интересов Австрии и Англии в сохранении статус кво на Востоке, содержалось обязательство препятствовать третьей державе действовать в ущерб другим. Английская нота содержала те же положения. В тот же день Корти передал Кароли итальянскую ноту, в которой выражалась удовлетворенность королевского правительства присоединением Австро-Венгрии к англо-итальянскому соглашению. Так была образована Средиземноморская антанта, направленная против России и Франции на случай, если первая предпримет насильственные действия на Балканах и в Турции, а вторая – на побережье Северной Африки. Средиземноморская Антанта укрепляла Тройственный союз – политика его участников получала помощь Великобритании.
Очередное обострение напряженности из-за болгарской проблемы предоставило возможность Бисмарку добиваться от Англии более конкретных обязательств помогать Австрии и Италии на Балканах и в Турции. На этот раз колебания проявил Солсбери. Дипломатическое сотрудничество уже было обеспечено Англии, а присоединение сент-джеймского кабинета к новому соглашению было бы отходом от его традиционной политики изоляции. К тому же Солсбери настораживало то обстоятельство, что сама Германия не хочет принять в нем участие. Чтобы рассеять эти сомнения Бисмарк обратился к Солсбери конфиденциально. Поскольку канцлер не мог прямо сообщить, что связан союзным договором с Россией, он писал: «Германская политика всегда будет обязана выйти за линию борьбы, если независимости Австрии будет угрожать русская агрессия или если Англия и Италия окажутся под угрозой вторжения французских армий».
12–16 декабря 1887 г., также в виде обмена нот, была оформлена вторая Средиземноморская Антанта. Новое соглашение предусматривало, в частности, что если Турция захочет сопротивляться «незаконным предприятиям» России, то Англия, Австро-Венгрия и Италия немедленно договорятся о мерах для защиты независимости Турции и неприкосновенности ее территории; в случае передачи Портой русскому правительству сюзеренных прав на какую-либо часть своей территории, три державы временно оккупируют стратегические пункты султанской империи. Направленная исключительно против России и преследующая цель установить зависимость Турции от англо-австро-итальянского альянса с обязательством участников последнего к совместным действиям, вторая Средиземноморская антанта имела большую значимость в международных отношениях, чем первая. Однако практического применения в европейской дипломатии она не получила. Условий для ее реализации в конце 80–90-х гг. XIX в. не создалось. Россия, потерпев фиаско в Болгарии, перенесла центр тяжести своей внешней политики с Ближнего на Дальний Восток. В начале XX в. для царского правительства Восточный вопрос приобрел большую актуальность, но расстановка сил в Европе была уже другой.
