Проверив уровень подготовки ученика, мастер скривил губу и, вложив простенький клинок в ножны, сообщил: — Учить тебя рано, пока в лавке поработай.
— Да не сопи ты так, — усмехнулся старый солдат. — Это не для меня нужно. Попробуешь, сам поймешь.
И точно, после нескольких часов работы в кожевенной мастерской, притулившейся позади небольшой комнатушки с различным кожаным товаром, Ильин едва сумел сжать ложку, когда собрался перекусить. Необходимость протыкать тонким шилом кожу, непередаваемой жесткости, включила в работу совершенно невостребованные в быту мышцы предплечья и кисти.
— Это тебе не хворостиной махать. Тут потрудиться нужно, — глянул кожевенник на мучения помощника. — Не моего ума дела, потому и не спрошу. Да только на бродягу ты… несмотря на рванье, похож, как я на принцессу. Потому как лицо чистое, руки, да и вообще… Коль по совести, темное дело… Однако, чтоб стража на тебя каждый день стойку не делала, позволь, совет дам. Стричься бросай. Пусть борода растет. И руки в золе испачкай. В кожу впитается, и не видать будет.
А первое дело — манеры.
Андрей удивленно глянул на советчика: — Что не так?
— Да все… С того, как идешь, начиная, и до самого простого, как рот после еды вытираешь. Смотри, учись, за людьми повторяй. Иначе, первый стражник твой. Да и вот еще. Будешь ты не кто иной, как племянник моей драгоценной половины. Этот балбес приезжал пару недель назад в гости, да так набрался, что забыл свои бумаги. Ему там у себя в деревне они пока даром не нужны, а тебе сгодятся.
Первый день в новом качестве оставил двойственное впечатление. С одной стороны, быт кое-как начал налаживаться, а с другой, зачем ему это все? Никаких подсказок, да и пресловутого учителя фехтования так и не отыскалось. Однако, по здравому рассуждению, решил: "Пусть идет, как идет.
Сам он все одно мирно спит в подвале. Мышей коту в подземелье должно хватить. Коль приспичит, ловить научится".
Вечером, после плотного ужина, хозяин заглянул в каморку, где разместился постоялец. Вопреки опасениям малопьющего путешественника без бутылки. Да и вообще, прикончив вторую бутылку, Берт успокоился и к спиртному больше не притрагивался.
— Разговор у меня к тебе есть, — начал хозяин, устроившись на скамеечке. — Непонятен ты мне. Вот что… А это плохо. Сперва думал — из благородных, которые дурью маются, приключений ищут, да присмотрелся, вижу — не похож. Был грех, решил — шпион Гвардарийский, тоже не сходится. Нашли бы уж кого получше, ежели на то пошло. Вот и помыслил я, деньги, оно, конечно… вещь нужная, да только… — он не закончил, давая собеседнику возможность додумать самому.
— А ты сам прост ли, хозяин? — отозвался Ильин, раздумывая, как вывернуться из ситуации. — Лавочник, а со шпагой обходишься, будьте-нате, — Андрей, не давая ответить, продолжил: — Знаю, сказал, был, дескать, в служивых. Да только человек ты, вижу, простой, не из дворян, а выучка у тебя не простолюдина.
— Вот уж чего простого… — не повелся на отвлекающий маневр хозяин. — Давай так. Правду на правду?
— А коль совру? — отозвался Андрей.
— Соврешь, бог тебе судья, правду скажешь, господь свидетель. Да и я уже долгонько по земле хаживаю. Отличить сумею.
— Вот то-то и оно, что правду, если сказать, решишь, сумасшедший. Извини, не могу, — решился король.
— Жаль… — вздохнул сапожник. — Твое право. Скажи только, нет за тобой нечисти какой, или греха большого?
— Клянусь, не преступник, а в остальном, как сказать. Вот тех троих положил, закон нарушил.
— Ежели в схватке — это не грех, — убежденно заявил лавочник. — Вот ты спросил, почему я в лавке сижу? Хоть и не стал ты откровенничать, все же отвечу. Служил у старого короля еще в полку. А как пенсион выслужил, сюда к морю подался, да кто мог знать, что Аль Гард земли отобьет. А теперь куда денешься, только эта лавка и осталась. Пенсию то за чужую службу мне кто заплатит?
— Послушай, — Ильин заинтересованно подвинулся к хозяину. — Так ты, значит, отца нынешнего короля в живых застал?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Застал, как не застать. Только какой он этому, как его… Андриусу отец? Не было у короля детей, это уж точно. Да… Серьезный был король, не чета нынешнему. Он бы наш край так запросто врагу не отдал.
Пренебрежение слегка покоробило, но Андрей решил не подавать виду и спросил: — Как ты сумел шпагу освоить? Не солдатское ведь оружие.
— Как-как? Король покойный страсть как любил фехтовать, вот у него в охране лучшие были. Сам учил. А он в том толк знал, — отозвался ветеран.
— Значит, не скажешь, кто таков? — поинтересовался Берт. — Ну, твое дело.
Андрей хмыкнул: — Прав ты, какой я вельможа? Да и не бродяга. Тут все куда сложнее. Так скажу: — Законы изучал, право, а нынче вот в бега подался. Не по своей воле. Противнику, а он куда как силен, на мозоль наступил, вот и вышло, что спасаться пришлось.
— Из ученых? — недоверчиво усмехнулся сапожник. — На себя глянь. С такой рожей только в крючкотворах штаны и протирать. Да и ухватки у тебя есть. Не по-нашему, но — учен.
— Экий ты, Фома неверующий, — Андрей, не зная, как и подтвердить свой статус, произнес вдруг врезавшуюся в память фразу. В исходном ее варианте.
— Чего? — вскинул голову собеседник. — Это древний язык, — отозвался Ильин. — Значит примерно, что судить каждый должен в меру своего разумения. Не слыхал?
— Разумения? — повторил Берт. — Что-то… Нет, не помню… Ладно, спать пора, завтра вставать-то рано, — он попрощался и тихонько притворил за собой двери.
Андрей улегся на узенькую кровать и задумался: "Что-то ему было в этой истории непонятно. А вот что?"
Однако более к скользкой теме хозяин не возвращался. Получив свои деньги, к слову сказать, почти все, что смог выгрести Андрей из трофейного кошелька, супруга лавочника успокоилась, а сам он смог без помех заниматься шитьем обуви, упряжи и прочих нужных в хозяйстве вещей. Андрей, которому работа в мастерской уже несколько наскучила, вынужденно признал, что неделя нудных занятий с шилом и дратвой укрепила кисть куда лучше всяких упражнений. Наконец, учитель словно проснулся и перешел к практике. И вновь, вместо разучивания перемещений, ударов и уходов, он заставил ученика просто уклоняться. Дав обучаемому клинок, в другую руку сунул наполненный вином кубок. — Главное, не разлить, — коротко проинформировал воспитатель. — А я, уж извини, буду стараться тебе в этом помешать.
Занятия он проводил по вечерам, а днем подмастерье усердно шил толстую кожу.
— Не знаю, каким меня обучат хитростям, — усмехнулся Андрей, но вот профессию, точно, получу.
Понемногу он начал разбираться в тонкостях шорного ремесла. Смутило лишь одно. Почти полное отсутствие заказчиков. "Работать в склад. Что можно придумать более бессмысленное?" — удивился как-то помощник и спросил у сосредоточенно выкраивающего сложную деталь мастера: — Что за причина столь плохой торговли?
Берт отложил острый нож: — Аль Гард наша причина. Все оттого, что подати дерет в три шкуры. Да наместники его…
Андрей глянул на стоящие в ряд сапоги: — А зачем тогда?
— Да чтоб, когда срок платить придет, можно было товаром отдать. Хоть в полцены, да возьмут.
— Это хитро. Выходит, "за спасибо" работаете?
— Выходит, — с горечью отозвался мастер. — А куда деться?
— И что, у других так же? Портные, там, скобянщики…
— Про других я говорить не стану, сам, коли ум есть, дойдешь. Кому тут покупать? Дворяне все Аль Гардовы, им куда проще в самой метрополии все купить. Там и льготы и цена меньше. А местные, если иной день кусок хлеба взять не на что, им и без обуви можно перемочься…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, хреново, — пробормотал Андреас. — Так, ежели все столь плохо, почему народ молчит? — поинтересовался он.
Кларс терпеливо покачал головой и разъяснил, словно ребенку: — А что против армии поделать? Вдоль границ корпус стражи стоит, да в городах гарнизоны. Только что, сразу в порошок размажут.
