…Убитая горем девочка цепляется за него. «Нет, папа, прошу тебя! Не оставляй меня здесь! Пожалуйста! Пожалуйста! Я буду носить платья и приведу в порядок волосы, только не оставляй меня здесь. Я хочу поехать с тобой, Рафи и Спящей Собакой! Там мое место, не слушай, что она говорит! Папа, папа, подожди…»
Женщина с постным лицом и седыми волосами, маленькая девочка должна звать ее «тетя Корнелия».
«Не пытайся смутить меня таким выражением лица, дитя. Я давно освоила точно такое выражение много лет назад, еще в Англии, и меня этим не проймешь. В Англии это могло бы тебе послужить, будь ты законной внучкой эсквайра Фарадея, но здесь-то Америка. Здесь я учу правилам этикета детей таких людей, которых когда-то считала ниже себя, и мне еще повезло с работой».
…Другая женщина, полная, очень симпатичная, решительная. «У нас может быть вакантное место для вас в школе. Я слышала очень неплохие отзывы о вас от вашей тетушки, мисс Бромлей».
…Голоса маленьких девочек. «Доброе утро, мисс Бромлей». Этих совсем еще юных леди в белых чулках и с лентами в волосах Шеридан учит делать реверансы.
Шерри бросило в пот. Наконец отворилась дверь, и в комнату вошла светловолосая молодая женщина.
– Вы – гнусная лгунья! – прямо с порога накинулась она на Шерри.
Очнувшись от прошедших перед ее мысленным взором воспоминаний, Шерри с трудом открыла глаза, подняла голову, и взгляд ее упал на зеркало. Там рядом с ее лицом появилось еще одно – очень знакомое.
– О Боже! – простонала Шерри и едва не рухнула на пол. Невероятным усилием воли она все же заставила себя оторвать руки от столика и медленно повернулась. И тут ее сжал тисками панический страх, она не могла унять охватившую ее дрожь. Каждое слово расходившейся Чариз Ланкастер словно молотом било по голове.
– Вы – презренная потаскушка! Грязная шлюха! Посмотрите на этот дворец! Посмотрите на себя! – Она буквально пожирала глазами окружавшую ее роскошь. – Вы заняли место, которое по праву принадлежит мне!
– Нет! – крикнула Шеридан каким-то не своим, севшим от отчаяния голосом. – Я не нарочно. Так получилось. Боже мой, не…
– Вас не спасут никакие мольбы, я упеку вас в тюрьму! – заорала ее бывшая ученица с искаженным от ярости лицом. – Вы захватили мое место… Забили мне голову сказками о романтической любви, чтобы я вышла за Морисона, а сами заняли мое место.
– Нет, пожалуйста, выслушайте меня. Со мной случилось несчастье. У меня амнезия!
Тут Чариз окончательно потеряла контроль над собой.
– Амнезия?! – завизжала она. – Как же тогда вы узнали меня? – И без лишних слов она повернулась на каблуках. – Сейчас приведу полицейских, тогда посмотрим, какая у вас амнезия!
Не помня себя, Шерри схватила Чариз за плечи, пытаясь ей все объяснить, пока та не осуществила свою угрозу.
– Чариз, пожалуйста, выслушайте меня. После травмы головы я забыла, кто я такая. Пожалуйста, выслушайте меня… Вы не представляете, какой можете нанести вред ни в чем не повинным людям!
– Да я сейчас же отправлю вас в тюрьму! – продолжала орать Чариз, вырываясь от Шерри. – Пусть узнают, какой глупец ваш драгоценный граф…
В глазах у Шеридан потемнело. Газеты, набранные жирным шрифтом заголовки… Разоблачение… Скандал… Тюрьма. «Это Англия, ты здесь никто, так что закон будет на их стороне!»
– Я ухожу! – обезумев от страха, крикнула Шерри, в отчаянии пятясь к двери. – И не вернусь. Не надо скандала. Не приводите полицейских. Эта семья не вынесет такого позора. – Шерри выскочила из спальни и, сбегая с лестницы, едва не сбила с ног лакея. Комок подкатил к горлу при мысли о том, что через час в этот холл войдет Стивен. Что будет, когда он узнает, что невеста исчезла перед самым венчанием? Ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Шерри бросилась в библиотеку, впопыхах написала записку, сунула ее дворецкому. Очутившись наконец на улице, девушка продолжала бежать, и лишь свернув за угол, остановилась, в полном изнеможении прислонившись к стене какого-то здания, и закрыла глаза. И тут из недалекого прошлого до нее донесся голос любимого. Он рассказывал то, чего никогда не было, женщине, которую прежде никогда не встречал. «Во время нашей последней встречи в Америке мы поссорились. Пока вы болели, я об этом не вспоминал, а когда пошли на поправку, почувствовал, что наша ссора все еще беспокоит меня».
«А из-за чего мы поссорились?»
«Я приревновал вас. Мне показалось, что вы увлеклись другим мужчиной».
В полном смятении Шерри побрела дальше, невидящими глазами глядя на проезжавший мимо экипаж. Значит, дело было вовсе не в ревности. Просто он не знал, что ответить, когда она спросила, очень ли они любят друг друга. Да и о какой ревности или любви могла идти речь, если они вообще не были знакомы? В голове у нее все перепуталось.
Глава 39
Стивен, одетый с иголочки, как и положено жениху, размашистыми шагами вошел в холл и улыбнулся Кольфаксу:
– Викарий здесь?
– Да, милорд, в голубом салоне, – ответил дворецкий с отсутствующим видом, что было странно для такого праздничного дня.
– Мой брат с ним?
– Нет, ваш брат в гостиной.
Стивен знал, что до начала церемонии не должен видеться с невестой, и спросил:
– Мне можно туда войти?
– Разумеется.
Стивен быстро прошел через холл в гостиную. Клейтон стоял спиной к нему у камина.
– Я приехал чуть раньше, – заговорил Стивен. – Мать и Уитни появятся с минуты на минуту. Ты видел Шерри? Ей ничего не нужно?
Клейтон медленно повернулся к нему с таким видом, что Стивен моментально умолк.
– Что случилось?
– Она ушла, Стивен.
Не веря своим ушам, Стивен словно онемел и уставился на брата.
– Вот записка, – сказал Клейтон, протягивая ему сложенный листок бумаги, и добавил без тени усмешки: – А тебя ждет какая-то женщина, которая утверждает, что она настоящая Чариз Ланкастер.
Стивен развернул написанное в спешке коротенькое письмо, быстро пробежал глазами. Каждое слово обжигало душу и мозг.
«Я не та, за кого вы меня принимали. И не та, за кого я сама себя принимала. Пожалуйста, поверьте мне. Пока этим утром в моей комнате не появилась настоящая Чариз Ланкастер, я ничего не помнила о себе, знала лишь то, что мне говорили после случившегося со мной несчастья. Теперь же, когда мне все известно, нет сомнения в том, что наш брак невозможен. Боюсь, что вы скорее поверите Чариз Ланкастер, чем мне, хотя в моей записке нет ни слова лжи. Сама мысль об этом причиняет мне нестерпимую боль.
Не знаю, как смогу жить с этой болью дальше, сознавая, что вы поверили, будто я мошенница и интриганка. Но вы не поверите, я в этом не сомневаюсь.
