— Ну, Саманта… — застонал Майк.
Она отлично знала, что Майк не хочет, чтобы она впредь продолжала расследование. Но чем больше Саманте становилось известно о Доке и Макси, о Майкле Рэнсоме и Джубели, обо всем прочем, тем сильнее было ее стремление докопаться до истины. Был момент, когда она просто возненавидела свою бабушку за то, что та бросила семью… ушла, даже не оглянувшись напоследок. Но теперь она узнала ее, она видела слезы в ее глазах, когда заговорили о Кэле, это убедило Саманту, что Макси его очень любила. Более того, Макси любила свою внучку. Это стало очевидно, когда Майк рассказывал о покушении на нее.
— Интересно, что из еды любит моя бабушка, — задумчиво проговорила Саманта. — Как бы мне хотелось привезти ей… шоколадный пирог или что-нибудь такое, что она любит, но что врачи ей наверняка запрещают.
Майк обнял Саманту за плечи и заглянул ей в глаза.
— Есть ли такие доводы и слова, которые убедили бы тебя прекратить это расследование?! Может, ты изменишь свое решение, если я опять повторю, что тот, кто пытался убить тебя, кто бы он ни был, все еще следит за тобой, и ты его выведешь прямо на Макси? Мне кажется, что она не такая крепкая, как ты, и не сможет пережить, если на нее будет совершено нападение.
Саманта уже думала об этом и взвесила все за и против.
— Как ты думаешь, сколько ей осталось жить?
Майк не собирался ее обманывать.
— Когда я нашел ее, врачи сказали, что ей от силы осталось три месяца…
Саманта тяжело вздохнула.
— Если бы ты оказался на ее месте и многие годы пребывал в одиночестве, и вдруг появился шанс провести вместе с человеком, которого любишь, пару недель, ты бы пошел на риск?
Майк хотел было сказать, что вовсе не обязательно, чтобы, покинув дом в Луисвилле двадцать семь лет назад, Макси все это время жила в одиночестве. Однако решил промолчать. Вспомнив отвратительное заведение, где Макси сейчас находилась, он подумал: а может, она и вправду была все это время одна. Ведь если она сбежала из-за страха быть обнаруженной, ей просто не было резона начинать на новом месте шумную жизнь и привлекать к себе внимание. Он поспешил сменить тему разговора.
— Слушай, а среди этих семейных фотографий случайно нет такой, где бы ты была изображена в голом виде?
Саманта, смеясь, отпихнула его от себя.
— Только та, где я снята на запачканной подстилочке, когда мне было восемь месяцев.
— А как насчет восемнадцатилетней? Молодая, в самом соку…
— Что это значит? Что я теперь, старуха, что ли?
Майк пожал плечами.
— Тело молодое, разум старый. Эй, как ты думаешь, Макси любит икру? Мы можем заехать в русскую чайную и взять блинов.
Саманта все еще раздумывала над его высказыванием насчет «молодого тела и…»
— Мне кажется, она обожает икру… ну, в любом случае звучит это красиво. Надеюсь, что приют нам не окажет особого сопротивления.
Внезапно Майку пришла, как ему показалось, прекрасная идея; лицо его засияло.
— Насчет приюта положись на меня. Я устрою так, чтобы ей позволили есть все, что душе угодно, и чтобы с этого момента за ней отлично присматривали.
Глава 22
Когда они подъехали к дому для престарелых, было почти шесть часов вечера. Саманта нарядилась в платье от «Валентине», на ней были туфли на высоких каблуках фирмы «Маноло Блахник», в руках она держала красную сумку от «Шанель». Теперь, когда она знала цену своим вещам, ей было просто страшно их носить и не хотелось даже думать о том, что предстоит забираться в вонючее нью-йоркское такси. Поэтому она с надеждой спросила Майка, не наймет ли он опять частную машину. Но он заявил, что на сей раз нет.
Огорченная отказом, Саманта никак не ожидала увидеть огромный черный лимузин, который остановился перед домом. И удивилась еще больше, когда из автомобиля вышел водитель в форменной одежде, и им оказался Рейни — родственник Майка.
— Добрый вечер, мисс Эллиот, — вежливо произнес Рейни, отдавая ей честь.
— Привез блины? — поинтересовался Майкл. Он крепко держал Саманту за талию, будто Рейни был каким-то пиратом, готовым в любую минуту похитить эту женщину.
— Так точно, сэр! — отрапортовал Рейни, щелкнув каблуками. Затем он помог им спуститься по лестнице и открыл заднюю дверь лимузина.
— Ты уверен, что знаешь, как управляют такими штуками? — спросил Майк явно без всякого оптимизма в голосе. — Фрэнк убьет нас обоих за одну лишь малюсенькую царапину…
— А кто такой Фрэнк? — забираясь в машину, полюбопытствовала Саманта.
— Мой старший брат.
Усевшись, Саманта прилагала нечеловеческие усилия, чтобы не вертеться во все стороны, разглядывая интерьер салона, а сидеть спокойно, как подобает леди, носящей модельную одежду и привыкшей ездить в лимузинах. Майк рассмеялся, глядя на нее.
— Давай, давай. Фрэнк возражать не будет…
И она с упоением начала открывать все дверки, заглядывать в ящички, включать и выключать телевизор… Майк тем временем послал факс в Колорадо и получил ответ от своего деда: «Майк, сынок, когда мы познакомимся с твоей Самантой?»
Саманта уставилась на Майка, желая получить от него объяснения по поводу того, что он сообщил о ней своим родственникам. Но тот лишь невозмутимо пожал плечами.
Наконец она утихомирилась и удобно уселась на сиденье, внимательно разглядывая Рейни, который уверенно вел автомобиль. Кажется, Саманта начала понимать, какие отношения сложились у них в семье.
— Если он это делает для тебя, то чем же ты ему отплатишь?
— Прогляжу его документы.
— Документы по инвестициям? И зачем ему это нужно?
— Все Монтгомери ничего не понимают в счете. Но зато, — с завистью добавил он, — отлично владеют словами.
— Ты так и не ответил на мой вопрос — почему Рейни хочет, чтобы ты просмотрел его документы?
— Я в этом хорошо разбираюсь, вот почему! — отрезал Майк.
Получив такой ответ, Саманте оставалось только с грустью констатировать, что она так для себя ничего и не выяснила.
Когда они подъехали к приюту для престарелых, Майк запретил ей сразу выходить из машины, продержав ее там еще минут десять.
— Хочу, чтобы все увидели, как ты выходишь, — пояснил он, уставившись в тонированное окно, через которое их никто не мог увидеть. А им было видно, как из каждого окна на лимузин с интересом уставились старики.
Наконец Рейни открыл для них дверь лимузина, и Саманта двинулась к дому со всей грациозностью, на какую была способна. Сзади, как свита, следовали Майк в своем роскошном синем итальянском костюме и Рейни в строгой форме водителя, с огромными сумками в руках. Когда они подошли к столу дежурной сестры, в холле первого этажа столпились, кажется, все обитатели этого заведения, способные передвигаться. Четыре женщины и двое мужчин спустились прямо с капельницами, а еще две женщины привезли свою подругу прямо в кровати на колесах.
