Майк, крепко сжимая руку Саманты, остановился у стола и бросил взгляд на рыхлую, бесформенную особу, сидящую за ним. Очевидно, она была здесь главной и пыталась выразить это всем своим видом.
— Мы приехали, чтобы увидеть ее высоко… — начал Майк, затем взглянул на побелевшее лицо Саманты и успокаивающе похлопал ее по руке. — Ах, да! Извини, дорогая, я постоянно забываю, что она не хочет, чтобы о ней знали правду. Под каким именем она сейчас скрывается?
Саманта растерянно хлопала глазами.
— Э-э… кажется, Эбби?! — продолжал Майк. — Неужто это имя ее высо… Ох, опять чуть было не проговорился. Княгиня никогда не простит мне, если я раскрою ее тайну…
Он нагнулся над столом, глядя на уродину медсестру с такой похотью в глазах, что чуть было не получил от Саманты пинка.
— Однако я убежден, что вы-то, несомненно, уже знаете секрет… э… Эбби, не так ли?
Женщина залилась краской, как школьница, но эффект юной непосредственности был омрачен тем, что прилив крови к лицу поднял дыбом многочисленные волосики, растущие у нее на подбородке.
— Ну конечно же, мы знаем о… о княгине…
— И безусловно проявляете соответствующую заботу? Только не вздумайте ей кланяться, она терпеть не может всякие почести. Разумеется, когда все свое детство проводишь среди целой толпы нянек и мамок, то с возрастом начинаешь просто ненавидеть все эти формальности. Вы должны понимать, не так ли? Но тем не менее…
— Интересно, что стало с этим сапфировым браслетом, который она подарила последней своей сиделке? — спросила Саманта, включаясь в игру. — Ну, помнишь ту сиделку, которая была так заботлива.
Она склонилась к сестре, доверительно улыбнувшись и делая вид, что сообщает ей нечто строго конфиденциальное. Но заговорила так, что ее было слышно в самом дальнем углу.
— Ее щедрость доведет семью до разорения. Если она начнет раздаривать драгоценности обслуживающему персоналу, пожалуйста, сразу сообщите нам.
— Ну… конечно же… непременно это сделаю, — пробормотала медсестра.
— А теперь не могли бы мы ее увидеть, — поинтересовался Майк, — без свидетелей.
— Конечно же. Сию минуту… Живо по палатам! — прикрикнула она на собравшихся в холле.
Затем, продемонстрировав недюжинные лакейские способности, сестра открыла дверь в комнату Макси-Эбби и тихо затворила ее за вошедшими.
Эбби дремала в своей кровати и, открыв глаза, долго фокусировала взгляд, прежде чем произнесла:
— Я не ожидала вновь увидеть вас.
Саманта, держа в руках коробку с фотографиями — она нарочно положила их в шляпную картонку, где лежало платье Макси, — быстрым шагом направилась к кровати.
— Не могли бы вы сделать мне одолжение? Вы единственный человек во всем мире, кого мне удалось разыскать, который так хорошо знал мою бабушку. Не могли бы вы сделать одолжение и просмотреть со мной эти фотографии?
— Фотографии?
— Моей семьи… Мне, право, неловко просить вас об этом, но я подумала, что вы могли бы мне кое-что рассказать. Не знаю точно, что именно, но, может, бабушка вам о себе что-то рассказывала.
— Зачем тебе о ней знать?
— Потому что я люблю ее, — просто ответила Саманта, — и мне кажется, что она бы тоже меня полюбила, если бы мы встретились. Джубели сказал, что у нас очень много общего.
— Ага, и его разыскала? — Эбби кажется, окончательно проснулась.
Майк подошел ближе и поставил огромную корзину с продуктами на край кровати.
— Она везде сует свой нос. Сегодня утром она кричала из окна на внука Джубели — Орнета и…
— Он ему приходится правнуком, — поправила Эбби. Затем лицо ее исказила гримаса — она явно жалела, что не сумела промолчать. Чтобы перевести разговор на другую тему, она спросила: — Что это там у тебя, молодой человек?
— Коньяк, — объявил Майк, доставая большую фляжку из нержавеющей стали, — и блины с икрой…
Казалось, Эбби сейчас расплачется от счастья и сожаления одновременно: ведь она отлично сознавала, что Саманте вовсе не стоило бы здесь находиться.
— Оба вы дураки, вам об этом известно? — тихо произнесла она, обращаясь к Майку.
— Это точно. Я-то это знаю. А вот Саманта, по утверждению очевидцев, точь-в-точь как ее бабушка. Ей хотелось показать вам эти фотографии, и вот мы здесь. Ей кажется, что если бы ее бабушка была жива, то ей непременно захотелось бы посмотреть на то, что она упустила в жизни. Посмотреть на своего сына и невестку, посмотреть, как росла ее внучка… Увидеть, как менялся с возрастом ее муж. Как вам кажется, ей было бы это интересно?
— Да, — мягко сказала Эбби.
— Замечательно! — воскликнула Саманта. — Вы думали, у нас будут поминки! Нет, у нас будет праздник! Майк, разливай… и подавай блины! И… — она сделала паузу, — я не знаю, как вас называть. Интересно, если бы Макси была жива, как бы она хотела, чтобы я к ней обращалась?
— Нана, — моментально ответила Эбби, — кажется, так она говорила.
— А вы не будете очень против, если я стану так обращаться к вам?
— Я вовсе не против. Ну, так где же моя выпивка? Я не пила коньячный коктейль уже много лет.
Саманта забралась к Эбби на кровать и поставила коробку с фотографиями себе на колени. Майк в это время довольно неуклюже завертывал красную икру и сметану в тоненькие блины и подавал их двум женщинам вместе с коньячным коктейлем в хрустальных рюмках.
Не прошло и получаса, как всякая неловкость между ними исчезла. После первой рюмки Эбби все чаще стала забывать добавлять «Макси бы…». Зато у нее начали проскальзывать фразы типа: «Я это отлично помню. Мы держали газонокосилку в этом старом сарае. Неужели Кэл так и не снес эту развалюху?»
Майк бессовестно дразнил Саманту ее детскими фотографиями. Он хохотал над карточкой, где Саманта была в гневе — наверное, не желала, чтобы ее снимали. А Эбби заступалась за Саманту, утверждая, что та была самым замечательным ребенком на свете.
Майк подлил коктейля в рюмку Эбби и заявил предельно грустным голосом, что насколько ему известно, Саманта по-прежнему самая замечательная детка на свете.
— Майк! — возмутилась Саманта. Эбби, конечно же, встала на ее сторону.
— Ты намекаешь на то, что такой здоровый жеребец, как ты, все еще не уломал эту сладкую нежную девочку с тобой переспать?
Сами слова и тон, каким они были сказаны, так смешно прозвучали из уст восьмидесятичетырехлетней старухи, что Саманта и Майк буквально взорвались хохотом.
— Почему это каждое поколение людей считает, что именно они изобрели секс! — делая вид, что сердится, проворчала Эбби.
— Что, если вы нам поведаете о сексе в ваши времена? — с энтузиазмом начал Майк. — Я хоть послушаю о чьем-то сексе.
