кристально чистым желанием убить.
Доводилось видеть подобные глаза у ветеранов войны. Вступая в бой, они не неслись с пеной у рта как варвары севера, не входили в раж битвы, не пьянели от запаха крови. Они с холодным разумом следовали к своей цели, снося на пути всё, что мешало им достичь её. Неважно кто или что стояло перед ними. Они это уничтожат. Разрубят, раскромсают, сожгут в праведном огне. Даже если их целью будет семнадцатилетний пацан.
Сталкиваясь с такими глазами, ты чувствуешь на своей шеи обжигающий холод меча, что готов снести тебе голову. Страшное чувство...
— Орикс, — не отводя глаза от рыжего, заговорил я холодным тоном. — Отруби парням пальцы.
Грузное тело «Графа», ни произнеся ни единого слова, повиновалось приказу и молча двинулось в сторону что-то закричавших паладинов.
— Мальчишка, да что ты себе... — рыкнул Бальмур, делая полушаг и уже потянувшись к мечу на поясе.
— Смотри мне в глаза, ублюдок, — спокойный, но в то же время режущий душу голос остановил ветерана битв, шокировано уставившегося на меня... и замеревшего в ступоре.
Да, читаемое в твоих глазах убийственное желание много кого доведёт до сильной дрожи. И столь же немало людей отступят или попытаются убежать, почувствовав дыхание приближающейся смерти.
Но не того, кто с ней прожил рука об руку всю жизнь.
И раз уж я выдержал твоё давление, то попробуй пережить моё.
В его глазах плещется чистое желание убивать.
В моих же... нескончаемое.
Я хочу убивать, убивать и убивать.
Ломать кости, сжигать, резать на куски, сдирать с врага кожу, слушать его истошные крики, мольбы о помощи и последний в жизни вздох. Но мне мало... всегда мало!
Х̶̏̑͜О̵̰̞͐Ч̵͖̿̕͜У̵͇͛͒ ̵̙͂Е̶͖̪̾Щ̶̘͓̓Ё̶̨̟͐̉!̶̘̲͂̿!̷͖̫́!̵̥͕͑
— Кажется, ты не понимаешь в какой ситуации оказался, — радостным голосом проговорил я Бальмуру, продолжая поглощать его разум блестевшим в глазах кровавым озером. — Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. За свою дерзость...
Сзади послушалась ругань и звук вынимаемого из ножен меча.
— Ты ответишь...
— А-а-а! — заорал один из парней, лишившись с громким хрустом своих пальцев.
Но их командир не обратил внимание. Он был поглощён моими очами, в которых плескалась страшные вещи. Война, смерть, безумие... всё в одном флаконе. В одном человеке. В одном монстре.
Между нами повисла тишина. Паладин продолжил словно заворожённый смотреть расширившимися зрачками мне в глаза, а я продолжил показывать ему свою суть.
Но всё же дело сдвинулось с места, когда ему показал то, что никак не могло сочетаться с творящимся в моих глазах ужасом.
Счастливая улыбка.
Столь искренняя, как у ребёнка, получившего от родителей леденец. Словно паренёк, услышавший свою любимую песню и хотевший под неё пустится пляс.
Счастье в причинении боли. Дикий хохот посреди кровавой бани. Напевание любимой песенки во время геноцида целого полка. Радостная мина от ощущений тёплой крови на лице. Удовольствие от звуков агонии врага.
Тебе нужно убивать.
Я же ЖАЖДУ этого.
Кромсать, рубить, сжигать, пытать. Приносить боль, страх и отчаяние.
Таков я, «Палач».
Теперь и у шеи Бальмура завис меч, но покрытый свежей кровью.
А слова, озвученные лишь губами, стали приговором для прожжённого вояки.
Я̶̞̩̌͊ ̵̡̟͠о̴̖̾̚т̸̬̟͒р̴̖͊у̶̡̑͝б̵̙̪̚л̵̺̈ю̸̞͌ ̷̫̜́т̶̲́͜͝ё̴̣б̵̛̺е̶̠̑ ̸̺̖̓г̴͉͚̇о̴̝̮̆̔л̵̗͊о̸̺̜͑в̵̫̄̆у̴̛͉̕.̵͝ͅ.̸̥̍.̷̼͂
И он не выдержал этого безумия, надломившись. Его внутренний стержень сломался.
На моих глазах в его густой рыжей шевелюре появилось сразу несколько седых локонов, а зубы задрожали как во время дикого мороза. Бледный как приведение, он лицом постарел на тридцать лет. А глаза... они потеряли былой блеск.
— ...Или ты выполняешь мои требования.
За брошенный спасательный канат Бальмур ухватился обеими руками.
— Я... я выполню, — надломленные голосом проговорил тот, даже не пытаясь смотреть на валяющихся в ногах капитана собратьев, чьи пальцы валялись неподалёку.
— Хороший пёсик, — произнёс я, нацепляя довольную улыбку.
***
Если собака укусила человека — в этом виноват хозяин.
Если две собаки, то и виноват вдвойне.
Откупные вышли у рыжебородого солидными, я даже удивился когда он предоставил оговоренную мне сумму, вытащенную из, оказывается, пространственного кольца.
ЖЁВАННЫЙ КРОТ, ХОЧУ!!!
Но оно стоит намного больше оговоренной мной компенсации и если бы потребовал артефакт, поломанный мной паладин конечно отдал бы его, но это уже не простили бы хозяева ордена. Слишком ценная вещица.
Но зато поднял в глазах народа репутацию. Толпа на главной площади собралась огроменная по меркам нынешнего населения города. Они наблюдали как Бальмур вместе с его безпальцевыми собратьями передаёт мне огромную кучу эльминов, а затем извиняются перед нами за высказанное неуважение и нарушение общественного порядка. Шёпот вокруг после этого стоял дикий.
Когда же Анхель объявил народу о завтрашнем продолжении исцеления в том же месте и в то же времени, мы всей сворой отправились в Индрик, приносить радостные новости о пополнении казны.
Уверен, Адлер будет ворчать что прибавилась незапланированная работа по пересчёту полученной суммы. Но я-то знаю этого сухаря, он будет доволен не меньше кота, добравшегося до сметаны.
В общем, всё закончилось хорошо...
Но при этом я остался зол как рассвирепевший северянин. Настолько, что я чтобы хоть немного успокоиться, перенёс часть раздражения на руку, начавшую усиленно сжимать жалобно гнувшееся навершие моей трости.
Какая-то свинья простолюдинская посмела так нагло обращаться с аристократическим родом! Словно оно пустое место! Мало того, это сделали чёртовы иностранцы, которые даже говорили на моём родном языке, корделийском, через задницу!
И если так посмели себя вести эти фанатики, то как с нами будут обращаться другие аристократы? Конечно же, попытаются сразу же сожрать.
Подавятся. Любой кто посмеет посягнуть на меня и на мой род — пожалеет об этом сотню раз.
На чтобы это стало понятно однозначно, надо развиваться, становиться сильнее. И не только мне, но и моим слугам. И пора начать то, что пришлось отложить из-за травм.
— Анхи, — окликнул я идущего рядом юниона, — не знаю как ты это сделаешь, но тебе придётся восстановить моё тело за час.
Сразу же он не ответил. Блондин видел моё состояние и догадывался чем я был обеспокоен. И судя по брошенному на меня взгляду, наши мысли совпадали. Нужна сила, нужна мощь. Нам всем.
— Хорошо, — в итоге ответил он, слегка улыбнувшись и заставив меня сделать глупое лицо.
—
