сторону главного костра, чуть не проливая свой чай.
Я оборачиваюсь и замечаю, что все двадцать пять солдат, что сейчас сидят вокруг большого костра, внимательно за нами наблюдают.
– Парням стало казаться, что ты нелюдимая, – поясняет Кирилл, – но мы с Марком были уверены, что это присутствие Александра на тебя так влияет.
– Я знал, что ты умеешь смеяться, – кивает Марк.
– Ваш принц приказал нацепить на меня кандалы! – порывисто оправдываю я своё хмурое настроение.
– Да, – разочарованно тянет тот и оглядывает меня с виноватой улыбкой, – в общении с девушками у него есть некоторые… трудности.
– Вы все знаете, что ваш принц и есть Морок? – зачем-то уточняю я.
– Да, – серьёзно отвечает Кирилл. – Но только мы, королевская семья и доверенные слуги во дворце. Простые жители не знают, что старший принц жив. Король Алексей и его величество Северин предлагали Александру занять трон, но он отказался, ему это неинтересно.
– Тогда что люди думают о вас? Что вы вообще делаете?
– Думают, что мы специальный отряд, который Морок собрал при дворе, чтобы зачищать местность от нечисти. Нас даже называют Тенями. Отчасти это правда, этим мы в основном и занимаемся. Помогаем Александру с этой непростой задачей в его отсутствие. Иногда он снимает маску и выходит с нами в город. Люди знают его как Аарона и воспринимают как одного из нас, не догадываясь, что он и есть Морок.
Значит, только эти люди и Северин знают об Аароне всё.
– Почему ты раскрыл личность вашего принца перед Даниилом? – спрашиваю я Марка.
– Во-первых, Александр сам открыл лицо. А во—вторых, я его предупреждал. В последний раз мы виделись чуть меньше года назад, и никому из нас не нравилось, что он продолжал возвращаться в Аракен, жил под носом у врага. Его могли раскрыть в любой момент, особенно когда он начал появляться там то как Аарон, то как Морок. При нашей последней встрече он пообещал мне, что это его финальная поездка в Аракен, а после он вернётся к нам. Но Александр не раз кормил меня пустыми обещаниями, продолжая рисковать собой. Тогда я пригрозил, что раскрою его личность, лишая возможности вновь вернуться и шпионить за Рахмановыми.
Я киваю, благодарная за честный ответ.
– Но о твоей реакции, признаться, я не подумал.
Вновь киваю и отпиваю глоток остывающего чая. Повисает неловкая тишина, молодые люди, как и я, отхлёбывают из своих кружек. Мнутся, не зная, как продолжить разговор, но тут губы Марка растягиваются в наглой улыбке, привлекая наше с Кириллом внимание.
– А ещё мы должны тебя поблагодарить! – говорит тот.
– За что? – удивляюсь я.
– Мы поспорили с Александром, что, в отличие от него, с лёгкостью тебя рассмешим. И что с нами ты будешь говорить охотнее.
Я несогласно качаю головой, но осознаю, что они правы. Я и сама не заметила, что всё это время на моём лице была хоть и сдержанная, но улыбка.
– Что он проиграл?
– Очень много денег, – Кирилл складывает руки на груди, выпрямляясь на своём полене. – Он проиграл ужин в таверне всей команде, а уж едим и пьём мы много.
Молодые мужчины за большим костром начинают одобрительно галдеть, поддерживая слова друга смешками.
– ЗАКАНЧИВАЙТЕ! – рявкает Аарон, выходя из тени деревьев.
Это так неожиданно, что самые молодые солдаты вскакивают на ноги и встают по стойке смирно, поддавшись привычке. Те, кто постарше, не поднимаются, но сразу распрямляют спины, а кто-то чуть не разливает свой чай, когда рука нервно дёргается от командного тона. Марк и Кирилл вздрагивают и замирают, стараясь не издавать лишних звуков. От приказа Аарона даже ухающая сова замолкает где-то в глубине леса.
– Марк, смени часовых. Остальные – хватит чесать языками! Тушите костры и спать, выдвигаемся на рассвете.
Мужчины, не медля ни секунды, выполняют приказ своего командира. Кирилл забирает у меня кружку, а Марк тушит недавно разведённый костёр. Я тихо благодарю их за помощь и поднимаюсь на ноги, не давая Аарону возможности приказывать и мне. Сама подхожу к нему, специально гремя цепями. Нахожу хоть малое, но удовольствие, изводя его намёками, что я ни на минуту не забываю о своём положении пленницы, а он ничуть не лучше Даниила. Молча иду за ним, когда принц ведёт меня к палаткам.
Выглядят они все абсолютно одинаково. В первую ночь отряд Морока даже выделил мне отдельную палатку, хотя это было сложно – их и так мало. Но той ночью, после всего случившегося, меня мучили кошмары, мучили мысли о возвращении во дворец в Ашоре. Я не помню, как кричала, пытаясь вырваться из хватки липкого сна, полного крови: моей и моих близких. Я перебудила весь лагерь: солдаты спят чутко, готовые проснуться в любой момент при возможной опасности. И когда Аарону удалось меня разбудить, вокруг собралась уже половина отряда с оружием в руках, некоторые даже не накинули одежду, а выскочили в штанах и рубашках на холод. Я помню, каким растрёпанным был Марк, склонившийся надо мной вместе с Аароном.
Мне было стыдно, что я потревожила всех своими криками, и с тех пор я сплю в одной палатке с Мороком, Марком и ещё двумя старшими командирами. Палатки небольшие, так что ложимся мы близко друг к другу. Несмотря на доверие к своим солдатам, Аарон выделяет мне место у самой стенки, подальше, и сам устраивается рядом, отгораживая от остальных. А сегодня утром я проснулась раньше него и увидела, как он спит, уткнувшись лбом мне в плечо. Его лицо было таким безмятежным, а дыхание медленным и глубоким, что я закрыла глаза и притворилась спящей. Лежала, не двигаясь, и проклинала нашу связь, зная, что сама умру, если попытаюсь его удавить. Потом пришёл Марк, разбудил Александра, и вдвоём они покинули палатку.
Мы заходим внутрь, пока остальные наши соседи остаются где-то снаружи, занятые порученными им делами. В этот раз палатка разделена на две части. С одной стороны наши с Аароном спальники, с другой – ещё три для остальных. Есть небольшой таз с водой, чтобы умыться, а свет даёт одинокая масляная лампа.
Аарон в полной тишине сбрасывает маску на свой спальник, и его плащ тут же растворяется – тени, из которых он соткан, расползаются в стороны, присоединяясь к уже существующему полумраку. Он продолжает молча снимать броню, делая всё быстро, привычно, зная, где какие ремни. Я же, гремя кандалами, стягиваю перчатки и негнущимися от холода пальцами пытаюсь распутать завязки на плаще. Мне дали новый тёплый плащ взамен того, порванного в погоне.
– Вижу, общество моих
