На пороге уже в течение целой минуты стоял Юрка Егоров.
Через час полковник собрал всех четверых и еще какого-то сержанта в холле на первом этаже.
Здесь было довольно светло и приятно пахло недавно обработанной древесиной. Узкая винтовая лестница вела наверх, возле массивной стальной двери находились вешалки и полочки для обуви, на одной из стен висела здоровенная картина, на которой была изображена какая-то невообразимая вакханалия. Сесть было некуда.
Пимкин в одной руке держал автомат стволом вниз, а в другой – небольшую рацию. Его высокий лоб был покрыт едва заметными капельками пота и несимметрично разрезан вертикальными бороздками морщин.
Все молча ждали, что он скажет.
– Ситуация такова, – начал он, переводя взгляд с пола на хмурое лицо Фрунзика. Помедлил, словно собираясь с мыслями. – Господин Герасимов объяснил нам с сержантом Врочеком основные, так сказать, положения вашей… э-э… гипотезы. И многое прояснилось. Если предположить, просто гипотетически предположить, что вы правы, и Торик является ключом к разгадке сущности так называемых богов, то вся суета, связанная с вашим путешествием, становится объяснима. И я не удивлюсь, если через минуту под нами взорвется ядерная боеголовка эквивалентом в пару мегатонн.
Егоров сглотнул, но промолчал. Лишь покосился на мрачного Фрунзика, привычно теребящего отвисшую мочку уха.
– Скажу больше, – продолжил Пимкин. – Скорее всего ваш сумасшедший космонавт уже уничтожен по приказу Зевса. Надеюсь, ни у кого не возникает сомнений по поводу того факта, что боги контролируют верхушки всех силовых структур нашей страны? И не только нашей. – Полковник помолчал. – Мне предписано допросить вас четверых, сфабриковать обвинение в попытке проведения диверсионной операции на территории Сибирской АЭС и доставить в штаб округа… А лучше сразу ликвидировать на хер.
Маринка чуть слышно ойкнула.
– Вас сдали с потрохами, ребятки, – сказал полковник. Пристально посмотрел в глаза Герасимову. – А ты, дорогой Фрунзик, сознательно подставил своих приятелей под удар, не так ли?
Максим медленно повернул голову в сторону Герасимова и увидел, как тот внимательно смотрит своими красными глазами на полковника. Без тени страха. Без тени стыда.
– Кто ты? – спросил Максим. Герасимов никак не отреагировал.
– Я внимательно изучил твое личное дело, Герасимов, – сказал Пимкин. – Я понял, почему тебе была так нужна эта гипотеза. Я понял, почему тебе так необходима встреча с Ториком. Только твоя затея никчемна, потому что огня-то все равно нет, и никто не сможет…
– Да что здесь происходит, в конце-то концов? – вскричал Юрка, некрасиво поджимая губы.
– Помолчи, мазут, – спокойно ответил полковник, криво усмехнувшись. – Сюрприз будет.
– Какой еще сюрприз? Фрунзик, ты что же, получается, все это время нас дурачил?
Сержант Врочек выразительно посмотрел на Егорова, воспылавшего праведным гневом, и тот заткнулся, не переставая, впрочем, метать испепеляющие взгляды в сторону Фрунзика.
– Слушать сюда внимательно. Повторять дважды не намерен, – громко сказал полковник изменившимся тоном. – Мы выяснили точное местонахождение Святослава Торика. Западнее Томска, в тайге, расположена закрытая клиника функциональной неврологии, попросту – психушка, в которой держат политически опасных больных. Охрана полностью укомплектована бывшими сотрудниками различных спецподразделений, руководство подчиняется напрямую директору ФСБ. Двадцать четыре камеры наружного наблюдения по периметру и шестнадцать на территории, служебные собаки, система контроля воздушного пространства, сейсмические датчики в почве. Не знаю, почему этих психов так берегут, наверное – они какие-нибудь злые гении.
Врочек хмыкнул. Пимкин резанул по нему свирепым взглядом и продолжил:
– Если вдруг, совершенно случайно, ваш долбаный космический мазут жив, то мы его оттуда вытащим. Вы, все четверо, поедете с нами. Если, что совсем уж маловероятно, ваш Торик сможет нам что-то внятно объяснить и если, что абсолютно невозможно, твоя сраная гипотеза верна, Герасимов, то я приложу все усилия, чтобы помочь вам хоть что-нибудь изменить в этом мире. Но во всех противоположных случаях я лично отдам вас под трибунал как военных преступников, не погляжу, что гражданские. Попробуете сбежать – перестреляю, как цыплят. Влезли в оглоблю? Вот и тяните теперь. Расклад ясен? Вопросы есть? Хотя мне насрать, есть у вас вопросы или нет. Сержант, свяжись с нашей дежуркой, пусть пудрят округу мозги столько, сколько возможно. Под мою личную ответственность. GPS на машине все равно после той электромагнитной ебамбы вырубился, поэтому засечь нас не смогут. Если только оптикой с орбиты. Собери бойцов, пусть все свои коммуникаторы вырубят, по сигналу запеленговать могут. Выступаем через десять минут. Всё. Выполнять!
Врочек без лишних слов кивнул и побежал по лестнице на второй этаж.
У полковника пискнула рация.
– Пимкин на связи. Прием.
– Товарищ полковник, это рядовой Клещов. Округ вызывает по стационарке. Переключить? Прием.
– Давай.
– Коля, твою мать! Ты что же творишь, сукин сын?! – заорала рация командным голосом.
– Выполняю ваш приказ, товарищ генерал-лейтенант. Прием, – четко произнес Пимкин.
– Ты на кой хер взвод федералов положил?! Прием!
– А они первые начали. Прием, – явно издеваясь, ответил полковник.
Рация обескуражено пошипела помехами.
– Диверсанты у тебя? Прием.
– Эти четверо школьников? Да, вот тут стоят, сверлят друг друга взорами. Наверное, сожалеют, что не смогли пачку петард под атомную станцию засунуть и устроить мировой катаклизм. Прием.
– А ну-ка отставить! – неистово захрипела рация. – Немедленно доставить их в штаб! Я тебя в лейтехи разжалую! Я тебя под трибунал отдам!
– Знаешь что, Бонах, – устало проговорил Пимкин. – Иди ты нах, Бонах… Прием окончен.
Он вырубил рацию, достал из нее аккумуляторы и отбросил в сторону. В наступившей тишине железные цилиндрики с каким-то оглушительным грохотом покатились по паркету.
Фрунзик смотрел на полковника с интересом, Егоров и Долгов смотрели на Фрунзика со смесью непонимания, обиды и гнева, Маринка смотрела перед собой, о чем-то напряженно размышляя, а полковник смотрел на мертвую рацию и внутренне посмеивался мыслям, которые посещали его менее суток назад. О том, как скучно проходит служба в его части на границе с дружественным Казахстаном.
– Ну что, мазуты, – обронил он через минуту. – Теперь – либо я под трибунал, либо вы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
