происходило ровным счетом ничего. Он болтался по дому, поджидая Лену, однако та не пришла, Марта — и тот не пришел — и Трей, которая, как он и сам понимал, точно не явится. Сходил в лавку, где Норин выдала ему новый сорт чеддера, а жена Сенана — пошаговый отчет о том, как ее старшему ребенку удаляли зуб мудрости. Кел полил свои клятые помидоры. С пугалом никто не озорничал. Кел знает железно: где-то происходит уйма всякого. Не нравится ему, до чего ловко и тщательно происходящее остается за пределами видимого.
И сегодня утро понедельника. Это крайний срок, назначенный им Джонни, чтоб тот свалил отсюда. Независимо от того, что происходит вне его поля зрения, сегодня среди дня Келу придется сходить на гору и проверить, там ли Джонни, а он там и окажется, и тогда Келу предстоит решать, что с Джонни делать. Кел никогда никого не убивал и не имеет желания начинать с папаши Трей, но не делать совсем ничего — не вариант. Кел склоняется к тому, чтобы затащить никчемную тушку Джонни к себе в машину, отвезти его в аэропорт, купить билет куда угодно и проводить до поста в зоне вылета, применяя при этом любые средства, какие необходимо, чтобы Джонни вел себя покладисто. Кел считает возможным, что Джонни, бесхребетный заморыш, примет с облегчением, если кто-то возьмет инициативу на себя, особенно если Кел добавит немножко наличных. Если не сработает, придется перейти к методам, какие оставляют меньше простора для возражений. Так или иначе день обещает быть длинным.
В конце концов Кел бросает попытки уснуть и принимается стряпать яичницу с беконом, в «айподе» славно и громко играют «Разбойники»[50], пытаются отвлечь Келов ум. Завтрак почти готов, и вдруг Драч подскакивает и сигает к двери. Трей с Банджо тоже встали рано.
— Эй, — говорит Кел, стремясь не подпустить к себе в голос волну радостного изумления. Увидеть малую до того, как ее папаша покинет эти края, он не ожидал — а то и вообще. — Вовремя ты. Бери тарелку.
Трей не сходит с порога.
— Рашборо-то мертвый, — произносит она. — На горе.
Кел чувствует, как внутри у него все останавливается. Поворачивается от плиты к Трей. Переспрашивает:
— В смысле — мертвый?
— Кто-то его убил.
— Уверена?
— Ну. Голову проломили и, кажись, закололи вдобавок.
— Так, — говорит Кел. — Так. — Подходит к «айподу» выключить его. Среди того, что мчится сейчас у него в уме, удивления нет: он улавливает, что что-то в нем относилось к происходящему как к должному, просто ждало объявления. — Где?
— Ниже нашего дома, где развилка. Он на дороге.
— Гарды уже там?
— Не. Никто, кроме меня, не знает. Прямиком оттуда пришла.
— Хорошо, — говорит Кел. — Правильно сделала. — Выключает плиту. Малая пришла с этим к нему, у Кела дух захватывает от облегчения — неважно, пришла она, чтоб оправиться от потрясения или чтоб найти защиты от чего-то куда большего. Потрясение она пережила в любом случае, но это подождет. Кел ловит в себе всплеск гнева на то, что любая нежность к Трей всю ее жизнь случается когда-нибудь потом, после того, как улажены другие дела. — Ладно, — говорит он, скидывая яичницу и бекон в миску к Драчу, и оба пса с радостью бросаются к ней. — С этим пусть ребятки разбираются. — Открывает шкафчик под мойкой и извлекает свежую пару латексных перчаток, какими иногда пользуется, садовничая или плотничая. — Давай глянем, что у нас там.
В раздолбанном красном «паджеро» Кела малая вытаскивает из заднего кармана сверток из кухонного полотенца, в нем обнаруживаются мятые куски хлеба с маслом, и Трей принимается за дело. У нее с виду все на диво в порядке: ни дрожи, ни бледности, уминает за милую душу. Кел не целиком этому доверяет, но рад в любом случае.
— Ты как? — спрашивает.
— Шик, — говорит Трей. Протягивает ему кусок хлеба с маслом.
— Не, спасибо, — отвечает Кел. У них с Трей, похоже, все опять как обычно: любые сложности, судя по всему, устранены, будто никогда и не было их или они больше не имеют значения. — Это потрясение, — говорит он, — увидеть мертвого. Я их видел прорву, и все равно нелегко. Особенно когда не ожидаешь.
Трей обдумывает его слова, методично обкусывая корку с хлеба и оставляя мягкую середку на потом.
— Оно странно, это да, — наконец произносит она. — Не такое, как я ожидала б.
— Чем именно?
Трей осмысляет ответ довольно долго. Несколько фермеров уже выбрались на свои поля, но дорога по-прежнему пуста, всего одна машина встретилась — какой-то мужик в конторской рубашке собрался в долгий путь на работу. Велика вероятность, что на Рашборо пока никто больше не наткнулся.
Когда Кел уже бросил ждать ответа, Трей говорит:
— Я думала, хуже будет. Я не вся из себя крутая или что-то, не типа «А, подумаешь, ничего такого». Это очень даже чего такого. Просто не по-плохому.
— Ну, тогда хорошо, — отзывается Кел. Вот оно, то слово, которое он подбирает, — спокойная. Трей сейчас спокойнее, чем все эти дни с тех пор, как заявился ее папаша. Это он истолковать не способен.
— Он все равно был гнида, по-любому, — говорит Трей.
Кел съезжает с дороги на горную грунтовку. Это узкий и каменистый проселок, по окнам машины хлещет дрок, под колесами взвиваются клубы пыли. Кел притормаживает.
— Малая, — говорит он. — Должен спросить тебя кое о чем, только удила не закусывай.
Трей смотрит на него, жуя, брови у нее съезжаются книзу.
— Если ты какое-то отношение к этому имела — хоть какое вообще, типа даже если следила за кем-то и не знала, чтó он собирается делать, — мне надо про это знать сейчас.
Лицо у Трей мгновенно захлопывается. От ее настороженности Келу делается тошно до печенок.
— Чего это?
— Потому что, — говорит Кел, — в зависимости от этого мы поступать будем иначе.
— Как «иначе»?
Кел прикидывает, что, может, стоит ей соврать, но нет — врать он ей не будет.
— Если ты никакого отношения к этому не имеешь, — отвечает он, — мы позвоним в Гарду. Если же имеешь, мы загрузим его в багажник, отвезем в горы, сбросим в овраг и займемся своими делами.
К его полному изумлению, когда он косится на Трей, лицо у нее разъезжается в широченной ухмылке.
— Во легаш-то из тебя, — говорит она ему.
— Ага, ну, — говорит Кел. Облегчение затопляет его в несколько слоев, да с такой силой, что он едва удерживает руль. — Я в отставке, прилично себя вести больше не надо. Скажи давай, чтоб я услышал: ты хоть какое-то отношение к этому имела?
— Не. Нашла его просто.
— Ну блин, — говорит Кел. От облегчения у него едва ли не кружится голова. — Вечно ты все усложняешь. Куда проще было б скинуть козла этого с горки.
— Я запросто могу сказать, что это я сделала, если хочешь, — услужливо предлагает Трей.
— Спасибо, малая, — говорит Кел, — ну уж нет. Чуток приличного поведения во мне еще остался. Погляжу сам, а затем мы его передадим гардам.
Трей кивает. Эта перспектива ее, похоже, не смущает.
— Тебе придется рассказать им, как ты его нашла.
— Легко, — говорит Трей. — Я хочу им рассказать.
