не идет, к Нокфаррани. По дороге вниз там тетка та, Мари Франсез Муртаг.
— Нокфаррани — это где Рашборо ночевал. Так?
Трей кивает. Соскальзывает с капота и обходит машину сбоку.
— У подножья. В домушке, которую Рори Дунн сдает туристам.
— Знаю такую, — говорит Кел. Рашборо, стало быть, мог идти к себе или наоборот, к Редди или от них, — или из Арднакелти, по дороге его грохнули, а затем бросили тут, чтоб расширить круг подозреваемых. Или же убили где-то вообще в другом месте, а сюда притащили, чтоб навести на ложный след. — Ты его вчера видала?
Трей роется в бардачке у Кела — видать, ищет бутылку с водой, которую Кел держит там на такую погоду.
— Не. Я дома торчала весь день, он не заходил. Ты опять как легавый.
— Не-а, — говорит Кел. — Я просто как парняга, который хочет понять, что тут произошло. А ты что, не хотела б?
Трей отыскала бутылку с водой. Захлопывает дверцу машины.
— Не, — отвечает. — Мне насрать.
Опирается о дверцу, выхлебывает полбутылки и передает Келу. На тело Рашборо она с тех пор, как Кел от него отступил, едва ли хоть раз глянула. Вполне естественно было б, избегай она смотреть на него, но Келу не кажется, что дело в этом. Малая ведет себя как ни в чем не бывало, будто мертвеца тут почти и нету, — слишком малозаметное присутствие, чтоб осквернить ее территорию. Если и надо было ей с ним обвыкаться, она с этим разобралась до того, как пойти за Келом.
Он все еще озадачен ее настроением — и озадаченность эта его тревожит. За два последних года он довольно неплохо преуспел в толковании Трей, но сегодня она для него загадка, и малая недостаточно взрослая и недостаточно окрепшая, чтоб он мог позволить ей быть загадкой в сложившемся положении. Кел размышляет, осмыслила ли она хоть чуть-чуть те последствия и возможные дальнейшие события, к каким способна привести гибель Рашборо.
Три-четыре черномордые овцы бродят по дороге и среди деревьев, щиплют траву.
— Знаешь, чьи это овцы? — спрашивает Кел.
— Малахи Дуайера. У нас во дворе их толпа. Я собиралась сходить да сказать ему, что разбрелись, но тут вот… — Трей показывает головой на мертвеца.
— Такое отвлекает от овец, это точно, — говорит Кел, возвращая ей бутылку с водой. Овцы Малахи, значит, болтались здесь еще до рассвета, затаптывая любые следы и отпечатки шин, какие убийца мог по себе оставить, и заглушая любые запахи, какие смогла бы унюхать собака-ищейка. Овцы в этих краях разбегаются и впрямь частенько — большинство горных полей огорожено древними латаными каменными изгородями, никому до этого дела особого нет, и в итоге скотина возвращается туда, где ее место. Но этот побег кому-то оказался очень на руку.
Вороны постепенно пересаживаются на ветки пониже, разведывают. Они грязноватой пепельно-серой масти, отлив на черных крыльях, как у мух-навозниц. Дергают головами туда-сюда, словно следят за Келом и Трей, а Рашборо оценивают собственнически. Кел наклоняется, чтобы подобрать камень поувесистей, и швыряет им в ворон, те, лениво плеща крыльями, забираются повыше, ничуть не потрясенные, готовые ждать.
— Когда толкуешь с легавыми, — говорит Кел, — тебе позволят присутствие взрослого. Я могу, если хочешь. А можешь маму свою позвать. Или отца.
— Тебя, — не задумываясь говорит Трей.
— Лады, — говорит Кел. Это же к нему она пришла, а не к Джонни, когда нашла Рашборо, хотя интерес Джонни к такому развитию событий куда горячее, чем у Кела. Что-то для нее изменилось. Кел очень хотел бы знать, что именно и имеет ли это какое-то отношение к трупу, лежащему на запятнанной земле. Он верит малой — к тому, что труп здесь оказался, она отношения не имеет, — вопрос же о том, что она может знать или подозревать, очевиден менее. — Когда гарды появятся, вернемся ко мне. Разговаривать с тобой пусть приезжают туда же, когда будут готовы. Мы им чаю нальем и все такое.
Овцы перестали жевать и подняли головы, глядя на дорогу, ведущую вверх, к дому Трей. Кел выпрямляется у машины. Слышен хруст шагов по щебню, между деревьями мелькает что-то белое.
Это Джонни Редди собственной персоной, свежевыбритый и начищенный, торопится по дороге, как человек, которому надо быть в важных местах. Первым замечает красный «паджеро» Кела и останавливается.
Кел ничего не говорит. Молчит и Трей.
— Ну и вам обоим доброе утро, — произносит Джонни, манерно дернув головой, но Кел засекает в его взгляде настороженность. — Что у нас тут за байка? Не меня ли поджидаете?
— Не-а, — отвечает Кел. — Ждем с твоим приятелем Рашборо вон.
Джонни смотрит. Весь целиком замирает, рот у него открывается. Потрясение смотрится убедительно, но от Джонни Кел за чистую монету не принимает ничего. Даже если не напускное, это может означать, что он не ожидал, что тело окажется здесь, а не то, что он вообще не ожидал его увидеть.
— Какого хера… — произносит Джонни, когда вспоминает, как дышать. Непроизвольно подается к Рашборо.
— Мне придется попросить тебя оставаться там, где стоишь, Джонни, — говорит ему Кел тоном легавого. — Нам нельзя портить сцену преступления.
Джонни не двигается.
— Он мертвый?
— Ой да. Кто-то постарался, чтоб уж наверняка.
— Как?
— Я похож на врача, по-твоему?
Джонни с трудом пытается взять себя в руки. Оглядывает Кела и прикидывает вероятность того, удастся ли уговорить его сбросить Рашборо в болото и про все это забыть. Помогать ему определиться Кел, похоже, не склонен. Любезно взирает на Джонни.
Наконец Джонни со свойственной ему даровитостью приходит к выводу, что Кел вряд ли ему подыграет.
— Ступай домой, — отрывисто велит он Трей. — Давай-ка. Иди домой к мамке и сиди там. Ничего никому об этом не говори.
— Трей как раз и обнаружила тело, — поясняет Кел учтиво и резонно. — Ей придется давать показания. Полиция уже едет.
Джонни смотрит на него с беспримесной ненавистью. Кел, не первую неделю чувствуя то же самое к Джонни и не имея возможности хоть что-то в связи с этим предпринять, взгляда не отводит и упивается каждой секундой.
— Гардам про то золото ничего не говори, — велит Джонни Трей. Она, может, последствий не осознаёт, а вот Джонни — еще как, Кел чуть ли не видит воочию, как рикошетят они у Джонни между мозговыми клетками. — Ты меня слышишь? Ни слова, бля.
— Следи за выражениями, — напоминает ему Кел.
Джонни скалится — предполагается, что это улыбка, но больше похоже на гримасу.
— Уж всяко не мне тебе напоминать, ну, — говорит он Келу. — Тебе эти напряги тоже не нужны.
— Елки-палки, — говорит Кел, чеша бороду. — Что-то не подумал. Приму к сведению.
Гримаса у Джонни делается жестче.
— Мне идти надо. Дозволено ли мне двинуться дальше этой дорогой? Гарда?
— Сколько угодно, — отвечает Кел. — Уверен, когда ты полиции понадобишься, она тебя найдет. За нас не беспокойся вообще, нам тут отлично.
Джонни бросает на него еще один озлобленный взгляд, после чего срезает между деревьями, чтоб обойти мертвеца по широкой дуге, потом выбирается на верхнюю тропу в сторону Дуайеров — и, так уж получается, к каникулярному дому Рашборо — чуть ли не бегом.
