домой, и никому ни слова не скажу, пусть даже пытают. А через три дня приду сюда, — я кивнула головой и отвернулась, пока ещё оставались силы сдержать улыбку.
— Лучше наверно нам встретиться не здесь, а на площадке за академией, там не так многолюдно, не стоит нам лишний раз светиться вдвоём, — резко передумал бессмертный, заметив вдалеке форму настоящего директора.
— А в академии разве два директора? — уточнила я, и притворно захлопала удивлёнными глазами.
— Два? Нет. Ваш старый директор на пенсию собрался. Меня прислали ему на смену. Я ещё не вступил в должность, но через три дня, когда ты вернёшься, уже буду директорам, а пока, извини, но мне надо срочно идти.
Как смешно было смотреть на Евросия, бегущего по коридору. Ему словно в туалет срочно понадобилось. В наше время это кажется медвежьей болезнью зовётся.
— Я буду ждать вас через три дня в оговоренном месте, — выкрикнула я, чтобы Евросий точно услышал, а то ещё надумает найти другого исполнителя, а шёпотом добавила, — вот же недоразумение. Кто в сказку о пенсии директора поверит.
— На самом деле, это не сказка. Действительно так уж вышло, что директору академии через три дня исполнится сто лет. Это максимальный возраст, после которого он просто обязан будет написать заявление. Как удачно Евросий время подгадал. Новый директор ещё не вступит в свои права, а старый уже уйдёт на заслуженный отдых, вот и замнут случай с моим отцом. Но нам это даже на руку. Раз подобный инцидент замнут, то бессмертному тоже придётся на слово в смерть моего отца поверить, — Злата вышла из пузыря, едва мужчина скрылся за углом.
— Не совсем на слово. Глазам своим поверить ему придётся. Я ему такое фаершоу устрою. Будет стоя аплодировать, — прошипела Айрин из воздуха, — я ему и сегодня, если бы мне дали возможность, показала, на что способна, даже с раздробленной кистью.
— Это лишнее. Успеешь ещё показать. Пусть старый директор без происшествий на пенсию выйдет, — улыбнулась я, — какой же Евросий всё таки предсказуемый, стоит только себя похвалить, сказать что лучше всех и он любой ценой тебя заполучить хочет. Даже не проверяет соответствуют ли слова действительности.
— Соответствуют, можешь даже не сомневаться, — вспылила Айрин и воздух стал наполняться едким дымом.
— Сейчас же отправляемся на три дня вперёд, — поторопила я Злату, — а то из-за пыла некоторых особ противопожарная сигнализация сработает, а нам лишнее внимание ни к чему.
И вот мы уже не в душном помещении, а на улице. Площадкой это место назвать даже язык не поворачивается. Пара лавочек и кусок асфальтированной дорожки. На одной из них Евросий и сидел, то и дело оглядываясь по сторонам. Видимо не был до конца уверен в том, что я приду.
— Здраствуйте, директор, — поприветствовала я его.
— Ты пришла! — мужчина едва не бросился меня обнимать.
— Я же обещала! К тому же, у кого учиться, если не у лучших, — подобная лесть возымела действие, мужчина слегка смутился, но, взяв себя в руки, резко вскочил с лавки.
— Пойдём! Сначала оценим твои силы. Я тоже хочу учить лучших из лучших. Ведь лучше иметь одного достойного ученика, чем полный класс бездарей.
В этот момент прозвенел звонок на урок. Но мужчина всё равно с опаской то и дело оглядывался по сторонам. Наверняка, здесь ему было очень не комфортно. Я даже в глубине души его понимала. Среди людей с активными способностями мы со своими дарами выглядели белыми воронами.
Мы сели в такси. Бессмертный тяжело выдохнул, ввёл координаты пункта назначения и оплатил проезд, приложив к экрану браслет.
— Приветствую вас, Ефросинья Никоноровна, — произнёс электронный голос искина, — надеюсь поездка для вас окажется удачной…
В этот момент мне стало страшно, на сколько же он продуманный человек. В такси и то ездит под чужим именем. Даже если бы вдруг стали искать убийцу, подозрение пало бы не на него, а на Ефросинью, хотя, скорее всего и сама женщина уже мертва, вряд ли с браслетами-кошельками расстаются добровольно. А вдруг и меня постигнет участь той женщины. На душе сразу стало неспокойно, не смотря на то, что я здесь не одна.
Мы приехали в чистое поле. Ни одной машины, ни одного человека. Я, Евросий и Злата с Айрин где-то в невидимости.
— Можно показывать, чему я научилась? — уточнила я после затянувшегося молчания.
— Подожди немного. Сначала надо найти достойную цель, — мужчина расстелил покрывало и плюхнулся на него сверху.
— Достойную? — уточнила я, после его разрешающего кивка присаживаясь на самый край импровизированного ложа, — это, типа, птицы из красной книги?
Мой вопрос Евросий оставил без ответа, только многозначительно уставился в небо. Прошло пол часа, когда в небе появилась точка, похожая на самолёт.
— Вот и наша цель. Попадёшь — считай ты стала моей ученицей. А если нет, назад пойдёшь пешком, — по выражению его лица сразу стало понятно что он не шутит, но ведь промахиваться никто и не собирался.
Я прищурилась и резко вскинула обе руки вверх точно так, как меня учила Айрин. Два мощных столба пламени поднялись в небо и что-то, моментально загоревшись, и оставляя за собой дымный шлейф, рухнуло вниз в нескольких километрах от нас.
— Это что чёрт возьми такое было? Птица? На самолёт совсем не похоже… Он бы не загорелся, а почти сразу бы взорвался! Неужели это… Человек? — заорала я, изображая позднее раскаянье.
— Ну и чего ты так разоралась? Почём зря. Не человек это был, а обычный метеозонд, — соврал бессмертный, — но, в нашем случае это не так уж и важно. Всё равно за уничтожение государственного имущества тебя по головке не погладят. Я ведь был уверен, что ты в него с такого расстояния не попадёшь! Сила твоя велика, и боюсь даже мне с ней не совладать. Придётся тебе искать другого наставника. А ещё, прости, но в город нам лучше вернуться поодиночке. Если ты пойдёшь через это поле, то максимум через пару часов будешь дома А ещё ты бы затаилась ненадолго, пока всё не уляжется. А я тебе пока найду наставника по силам.
Найдёт он, как же. Наверняка надеется сейчас, что по дороге через поле меня сожрут волки. Хотя он уверен, что запуганная девушка вряд ли в полицию побежит. Спрячется дома, как он и советует и никогда никому не расскажет, что произошло. Но надо продолжать играть роль. Глаза мои наполнились слезами.
— Не бросайте меня. Прошу. Здесь страшно. Да я даже не знаю в какую сторону мне идти. Довезите хоть до города, будьте
