Такое можно было ждать и в тысячу раз дольше….
Ухватив ее за согнутые коленки, он снова и снова вонзался в нее, пока она в изнеможении не откинула голову на подушку. Она наслаждалась моментом и хотела, чтобы это продолжалось вечно. Но с учетом упорного натиска со стороны его плоти она не могла выиграть.
Как только Мэдди почувствовала, что близка к завершению еще раз, Итан с придыханием заявил:
— Хочу прочувствовать, как ты взлетаешь.
И она «взлетела», выкрикивая его имя, и тогда из его груди вырвался отчаянный, гортанный рык. Их взгляды встретились, когда он излил в нее свое семя.
— Моя, — прохрипел он и рухнул на нее.
Итан хрипло дышал, уткнувшись ей в шею и крепко обнимая. Он был потрясен тем, что произошло между ними. «Никогда не думал». Мэдди водила ногтями по его влажной спине.
— Ох, Шотландец, ты полностью реабилитировал себя, — благоговейно прошептала она. Итан лишь сильнее стиснул ее в объятиях и подумал, сможет ли разжать руки, чтобы отпустить ее?
«Вот в чем все дело».
Раньше он был слишком невежественным и пренебрегал тем, что можно было постичь только в результате самоотдачи.
Итан понимал, что весь его прошлый опыт — ничто по сравнению с тем, что дала ему Мэдди. Все равно как будто всю жизнь ел, не будучи голодным, или никогда не пробовал лакомого кусочка.
Сейчас же испытывал жуткий голод. И лакомился.
И ему совсем не хотелось возвращаться в прошлое.
Глава 38
«Если подобный нам человек меняется, то это серьезно…»
Лежа в кровати, обняв спящую Мэдди, Итан подумал, что Хью был прав. Снаружи царила промозглая зимняя ночь, шел холодный дождь, но им было тепло в кровати напротив пылающего камина.
Что характерно, Итан не чувствовал в себе особых изменений. С другой стороны, он никогда не отличался тактом или обходительностью. Просто ему было легко с Мэдди.
Когда Итан был с ней, он чувствовал себя супругом. Возможно, даже… может быть, даже хорошим супругом.
После регистрации брака Мэдди поинтересовалась, можно ли отложить отъезд в горы до весны. Объяснила это тем, что ей понравилось в Карийоне и она хотела бы остаться здесь на зиму. Довольно простое объяснение.
За последние два месяца пребывания здесь Мэдди наполнила его жизнь волнением и радостью. Итан никак не мог понять, как ей удалось сохранить эти черты, несмотря на многолетние тяжелые испытания, через которые ей довелось пройти, но был рад, что она не утратила жизнерадостности. Похоже, она действительно сбросила оболочку, и ее редко посещали ночные кошмары.
Каждую ночь Мэдди спала в объятиях Итана и часто, вытягиваясь всем телом, засыпала на нем, что ему особенно нравилось, поскольку, удерживая ее в этом положении, он мог без труда входить в нее.
Каждый раз, когда ему приходилось уходить днем по делам поместья, при его возвращении она всегда с сияющим лицом выбегала навстречу и, раскрыв объятия, бросалась ему на грудь.
— Я скучала по тебе, — бормотала она ему в шею, едва он подхватывал ее, даже если отсутствовал всего несколько часов.
— Мэдди, знаешь, каково это видеть, как ты бежишь ко мне? — сказал он ей на прошлой неделе.
Она откинула назад голову и насмешливо усмехнулась:
— Знаешь, каково это, когда не можешь дождаться, пока ты дойдешь до дверей?
Итана всегда считали угрюмым и неприветливым. Так отчего же он бегал по дому, преследуя визжащую и хохочущую жену?
Вообще их дом был наполнен смехом. Конечно, благодаря Мэдди. Она подружилась со всеми соседями. Приглашения от них поступали, чуть ли не каждый день.
Мэдди служила как бы мостиком между ним и другими людьми. Он стал оценивать людей, представляя себе, что он такой же, как она, общительный и любитель повеселиться. Итан не сомневался, что когда привезет Мэдди в свой клан, то и там она окажет благотворное влияние на отношение к нему.
Особенно ей нравилась одна вдова, которую звали Агнес Халли, которая жила ниже по побережью с целым выводком озорных детишек. Мэдди нравилось играть с детьми: запускать змеев, подбирать и приручать бездомных животных, дразнить самого злобного павлина, а потом убегать от него. Наблюдая за ней, Итан испытывал угрызения совести за то, что у нее рано закончилось детство.
Иногда он сомневался в целесообразности своего решения скрыть от Мэдди правду о прошлом и мучился желанием во всем признаться. Но она была слишком счастлива и ежедневно сообщала ему об этом. Стоило ли нарушать это состояние счастливого неведения?
Иногда Итан поддавался обману и забывал, что всему этому мог прийти конец. Забывая об этом, он чувствовал себя счастливее, чем когда бы то ни было. С ним уже случалось нечто подобное. За неделю до своей смерти отец пообещал Итану, что в день его четырнадцатилетия, то есть ровно через две недели, возьмет его с собой на охоту на Гебридские острова.
Отец умер, но Итан, даже после того как увидел тело, ухитрялся забывать об этом. В течение последующих нескольких дней каждое утро просыпался, вскакивая с постели с улыбкой на лице, потому что путешествие с отцом якобы приближалось еще на один день. Потом вдруг вспоминал, что произошло, и испытывал стыд за то, что поддавался счастливым грезам в трагических обстоятельствах.
Сейчас же, уставившись в потолок, прижимал к себе Мэдди. Он постарался, чтобы она не смогла узнать правду о прошлом. Хотя все те, кто как-то был замешан в том деле, либо давно покинули Англию, либо умерли. Итан предпринял дополнительные меры предосторожности, уволив управляющего имением Айвли, который, как и следовало ожидать, не был инициативным или особо трудолюбивым. Затем дал инструкции своему поверенному, в соответствии с которыми тот должен был переписать имение на Мэдди, сделав при этом все возможное, чтобы скрыть цепочку владельцев. И только после того как новый документ был получен, нанял нового управляющего — не очень опытного, но, по сведениям, исключительно преданного и работящего молодого человека.
В любом случае никто из тех, кто, так или иначе, был связан с его прошлым, не знал, где находились они с Мэдди. Вообще об этом знали очень немногие. Знала Коррин, но только потому, что Мэдди посылала им с Беа деньги. Он сам настоял на этом. Если бы не Коррин, которая всегда проявляла заботу о ней, Мэдди могла бы… погибнуть. Коррин и Беа стали ее семьей, и Итан готов был поддерживать их так же, как если бы они были кровными родственниками его жены.
Теперь, когда Мэдди стала его женой, он принялся всячески баловать ее, чтобы хоть как-то загладить вину за прошлое. Постоянно покупал деликатесы и потчевал ее, так что с каждым днем она становилась еще краше, прибавляя в весе в нужных местах. Мэдди засияла, когда, наконец, ее кольцо плотно село на палец.
