не верю я, что из наших кто мог на такое решиться. Это ж почитай к себе в дом варнака каторжного привести.
– Есть люди, которые ради денег и не такое сделают, – мрачно вздохнул Руслан. – Им плевать, что деньги те кровавые. И что ради них тьма ни в чем неповинного люда сгинет. Главное, чтоб ему хорошо было. В вашей рыбацкой братии знаешь таких? – неожиданно спросил Руслан, глядя контрабандисту в глаза.
– Есть двое, – помолчав, нехотя кивнул Никандр.
– Кто такие? Где живут? – тут же оживился Руслан.
– На хуторе, под Кисловодском. Хутор в таком хитром месте поставлен, что подойти только с одной стороны можно. По левую руку овраг, по правую и сзади ручей, а сам хутор вроде как на пригорке.
– Что, и через ручей никак? – удивился хорунжий.
– Никак. Ручей-то в низине, а у пригорка склоны обрывистые, – вздохнул Никандр. – Дом еще папаша их ставил. Каменный, и окна на все стороны. Хоть живи, хоть от врага отбивайся.
– Погоди, так это, выходит, братья? – удивился Руслан.
– Угу, единокровные. За-ради денег хучь что сделают. И коня скрадут, и товар принесут любой, да и зарезать могут, недолго думая. Мы с батей, понятно, не святые, но крови на руках не имеем. Дело наше шума лишнего не любит. Нам бы как-нибудь тишком да бочком, чтоб никто и не приметил. А эти что угодно сделают, только плати.
– Это чьих же такие будут? – задумался хорунжий. – Я вроде всех в тех местах знаю. Даже пусть и шапочно.
– Братовья Луковы. Ермил с Никодимом.
– Слышал про таких, но вот чем промышляют, и знать не знал, – удивленно проворчал казак.
– Твое счастье, – хмыкнул Никандр.
– Только они из таких, или еще кто есть? – кивнув, уточнил Руслан.
– Из рыбаков только они без совести да без чести, – твердо ответил контрабандист. – Говорю же. Мы не святые совсем, но крови сторонимся. Да и не нужна кровь в нашем деле. За нее что казаки, что стража порубежная, что просто военные завсегда мстить станут. А это для дела плохо. А эти двое ни бога, ни черта не боятся. Сразу видать, пришлые, хоть и живут тут, почитай, всю жизнь.
– А лес они хорошо знают? – задал Шатун следующий вопрос.
– Добре, – кивнул Никандр. – Почитай, выросли в нем.
– Ты ведь карту читать умеешь. Вернемся, покажешь, где тот хутор, – кивнул Руслан, даже не спрашивая желания самого контрабандиста. – Нужно будет людей отрядить, – повернулся он к хорунжему. – Пусть приглядят за этими братовьями.
– Добре. Все исполню, – кивнул казак, выразительно покосившись на Никандра.
– Ежели османы их наняли, то они в той лощине должны быть, – быстро добавил контрабандист, поежившись под этим взглядом.
– Выходит, среди вашего брата та лощина хорошо известна? – уточнил Шатун.
– Знают ее, – кивнул Никандр. – Кто через кривой ручей ходит, все знают.
– Что еще за кривой ручей? – не понял Руслан.
– А вот это, княже, так просто не расскажешь. Тут самому смотреть надо, – развел контрабандист руками.
* * *
Они успели. Как? На этот вопрос Руслан и сам не мог толком ответить. Оставив коней с коноводами и навьючив на себя всю поклажу, казаки втянулись в облетевший лес и по звериной тропе отправились дальше. Шли волчьим бегом. Хрипя и задыхаясь, оскальзываясь на выцветшей, мокрой от дождя траве, спотыкаясь на камнях и корнях, но продолжали бежать. Шатун, понимая, что в этом отряде является самым сильным, закинул на плечи ящик с минометными минами и встал во главе колонны.
Казаки несколько раз пытались отобрать у него поклажу, упирая на то, что князю такое невместно, но Руслан отгонял их командирским рыком, приказывая помогать отстающим. В итоге вся полусотня подошла к нужному распадку в полном составе. С лошадьми оставили самых возрастных призванных казаков, понимая, что подобный марш-бросок им уже не под силу. Дав бойцам отдышаться, Руслан жестом подозвал к себе Романа и, указывая на скалы, принялся ставить задачу. Внимательно выслушав его, следопыт тихо окликнул пару молодых ребят и бесшумно скрылся с ними в подлеске.
Словно специально, снова зарядил мелкий, нудный дождь, своим шелестом скрадывавший всякий слабый шум. Руслан, вскинув лицо к небу, задумчиво оглядел нагнанные ветром тучи и, вздохнув, тихо проворчал:
– Похоже, даже природа за нас.
– Чего прикажешь, княже? – не расслышав его бурчания, уточнил Мишка.
Отвлекшись от своих размышлений, Руслан задумчиво посмотрел на паренька, который хромал заметно сильнее обычного и то и дело, чуть морщась, потирал бедро, и, качнув головой, ответил:
– Молюсь, Миша. А ты, вон, на ящик пока присядь. Нога-то болит, небось.
– Ноет проклятая, – нехотя признался парень.
– Вот и не суетись. Все одно ты мне сейчас без надобности. Теперь, пока дело не сладим, я ничего другого не потребую.
– Княже, что делать станем? – подошел к нему хорунжий.
– Ждем пока. Рома с парнями выход из той долинки осмотрит, тогда и будем решать, – вздохнул Руслан, отлично понимая, что сидеть без дела в такую погоду тяжелее всего.
Для него самого подобная погода была словно манна небесная. Любой разведчик скажет, что чем хуже погодные условия, тем проще разведке делать свое дело. Часа через два вернувшийся следопыт доложил, что вход в ущелье не охраняется, а накопившиеся в нем турки явно никуда не собираются уходить. Сидят по палаткам и даже носа на улицу не высовывают. Только несколько молодых солдат шустрят по лагерю, делая какие-то бытовые дела.
«И тут дедовщина», – зло усмехнулся про себя Руслан, кивнув.
– Уверен, что у входа никого нет. Не могли наблюдателя прозевать? – уточнил он, остро глянув на молодых казаков.
– Уверен, княже, – решительно кивнул Роман. – Сам у той скалы все обнюхал, – усмехнулся он, демонстрируя Руслану небольшую подзорную трубу.
Десяток таких Шатун сам успел закупить в Краснодаре и раздал их командирам боевых троек. И в первую очередь команде следопытов. Пару ребят Роман отобрал именно под свои задачи.
– Добре. Снимаемся, – скомандовал Руслан, чуть повысив голос.
– Что делать станем, княже? – тут же словно из воздуха возник хорунжий.
– Вход перекроем, а после начнем из мортир их долбить. А потом из винтовок. Мало нас, чтобы в шашки рубиться, – коротко поведал Руслан свой незамысловатый план. – Главное, не дать им из того распадка вырваться. А уж там по одному отловим.
– Полон брать? – деловито поинтересовался хорунжий и, крякнув, закинул на плечи ящик с минами, который до того тащил сам Руслан.
– Ежели только кто из офицеров попадется или из проводников. Остальные нам без надобности, – отрезал Шатун.
К расселине, являвшейся входом в распадок, шли минут сорок. Убедившись, что вход действительно никто не охраняет и тревогу поднимать некому,
