— Энэлайз!!!
Подруги бросились друг другу в объятия. Затем Полина слегка отстранилась и стала рассматривать Энэлайз. Слезы медленно струились у нее из глаз.
— Ох, Энэлайз! Я уж и не думала с тобой вновь встретиться. Ты выглядишь прекрасно, просто великолепно…
Она хотела сказать что-то еще, как вдруг заметила Джонни.
— Это… Это твой ребенок? — спросила она у Энэлайз.
Та утвердительно кивнула головой.
— Боже мой, какой же ты уже большой! — сказала Полина, обращаясь к мальчику.
— Что ж это я вас держу на пороге! — всплеснула руками Полина. — Проходите, проходите же скорее в дом.
Они вошли в дом, и такие же, как снаружи, следы разрушения и запущенности бросились в глаза Энэлайз.
«Видимо, семья Полины, и раньше не бывшая особенно богатой, за годы войны совсем обнищала», — печально подумала Энэлайз.
Да и платье на подруге было явно старым, и к тому же, черного цвета — это сразу бросилось Энэлайз в глаза. Полина была в трауре.
— Полина? Кто умер? Отец? — тихо спросила Энэлайз, осторожно дотронувшись до ее плеча. Подруга утвердительно кивнула.
— Да, папа погиб в шестьдесят третьем, под Виксбургом[34]. Если бы не война, он бы еще мог долго жить. Он ведь совсем не был солдатом. Ты же помнишь его — он был так добр и кроток. А здесь решил себе доказать, что он не трус. И погиб…
— Мне так жаль его, Полина, — сказала Энэлайз. Некоторое время они молчали, а потом Энэлайз первой прервала тишину.
— Как у тебя дела?
Полина пожала плечами.
— Только что не голодаю… Ты ведь знаешь, что и перед войной нам приходилось несладко. Мы жили благодаря щедрости папиного брата. У него была большая плантация вверх по реке и там он жил. Но во время войны он все потерял, и у него нет денег, чтобы восстановить дом и посадки. А папа всегда зарабатывал своими научными трудами слишком мало… Мне некому теперь помочь. У меня нет денег ни на слуг, ни на ремонт дома. Я немножно зарабатываю рукоделием. Шью постельное белье и продаю его. Этого хватает только, чтобы прокормиться, — рассказала Полина и, закончив, горько усмехнулась.
— Представляю себе, чтобы сказала моя бабушка, если бы узнала, что Полина Бовэ шитьем зарабатывает себе на жизнь.
— Полина! У меня идея! — воскликнула Энэлайз. — Нужно только немного терпения, и я смогу предложить тебе работу, которая высоко оплачивается.
И Энэлайз, в свою очередь, рассказала подруге обо всем, что случилось с ней с того момента, как они расстались. Правда, говорила она в основном о своих успехах в работе, в торговле и о том, что приехала открывать универсальный магазин в Новом Орлеане.
Полина изумленно посмотрела на свою подругу.
— Но, Энэлайз, у меня это просто не укладывается никак в голове. Я никогда не могла и предположить, что ты станешь таким бизнесменом?
— Полина, в моем магазине ты возглавишь отдел готового платья, — предложила Энэлайз.
— Я?! Да не смеши! Я умею шить, но я совершенно не разбираюсь в моде!
— Не разбираешься в моде? — переспросила Энэлайз и, махнув рукой, засмеялась.
— Мне не нужны твои познания в моде. Для этой цели я найду других обедневших аристократок. Мне нужно твое имя, твой такт и уважение, которое питают к тебе в Новом Орлеане. Ведь твоя семья — одна из самых старинных, и те выскочки, мужья которых разбогатели на военных спекуляциях, придут к тебе поучиться хорошим манерам. К тебе придут все из нашего общества, потому что уважают тебя. И ты прекрасно знаешь, что ко мне они не придут.
Полина колебалась, не веря в себя и думая, что Энэлайз предлагает просто помощь, но потом согласилась.
— Чудесно, вот и договорились, — обрадовалась Энэлайз. — Я хочу с тобой посоветоваться. Мне надо срочно купить или снять на какой-то срок дом. Я так давно уже здесь не была, что просто не представляю, к кому обратиться? Есть ли сейчас в продаже дома? И кто занимается этим делом, не знаешь?
Полина сосредоточилась, пытаясь припомнить, и вдруг заулыбалась:
— Я знаю, что тебе нужно. Это дом — Вэбстеров в Парковом квартале. Миссис Вэбстер сейчас осталась совсем одна и без денег. Она хотела продать свой дом. Он очень хороший, помнишь?
— Да, помню, но я никогда не была в нем, — ответила Энэлайз.
Она, действительно, хорошо помнила дом Вэбстеров. Чудесный, большой дом в классическом стиле, выкрашенный в серо-голубые тона с огромными окнами и парком вокруг. Там так будет хорошо играть Джонни!
— Мне по душе твое предложение, Полина. Может мы вместе сходим завтра к миссис Вэбстер?
Та озабоченно посмотрела на подругу:
— Конечно, сходим. Но…. может быть, я задам бестактный вопрос, а, все-таки, почему ты занимаешься всем этим сама? А где майор Шэффер?
— Здесь. Только он уже не майор, а полковник. Дело в том, Полина, что в бою он был тяжело ранен и стал инвалидом.
— О, Боже! Энэлайз, прости меня!
Та, тяжело вздохнув, рассказала подруге все о болезни Марка, и о его пьянстве, и о том, что она надеется на его выздоровление с помощью тетушки Моники. Как легко стало Энэлайз, потому что раньше ей не с кем было поделиться своим горем. «Как славно, что у меня есть такая верная подруга, как Полина», — подумала Энэлайз.
А Полина, услышав о знахарке, подтвердила, что та творит чудеса.
— Если кто и сможет помочь твоему мужу, то это только она.
Энэлайз хотела рассказать Полине и о том, как сложились ее личные отношения с Марком, но в последнюю минуту удержалась. Эти отношения были настолько запутаны, в них было столько боли и разочарований, что посвятить в них Полину было практически невозможно. Она безнадежно любила своего мужа, также как Полина была влюблена в ее брата Эмиля. Было бы жестоко напоминать Полине о ее безответной любви или искать у нее сочувствия.
Они опять помолчали, а потом Энэлайз, замирая от страха, наконец решилась задать Полине давно мучивший ее вопрос:
— Ты знаешь что-нибудь о моей семье? Они… С ними все в порядке?
— Да. Они все живы, — ответила Полина. — Хотя тоже, как и многие во время войны, разорились. Эмиль сражался с папой под Виксбургом, но остался невредим. Но он подхватил лихорадку и приступы теперь все время повторяются. Твой отец еще при тебе уехал на плантацию и оттуда, когда янки заняли Новый Орлеан, бежал в армию. Он был ранен и ему пришлось ампутировать руку. Ну, а твоя матушка, она осталась такой же. Честно говоря, я совсем не представляю, как они будут без тебя управляться с делами. Сейчас у нас многие разорены и совершенно не представляют себе, как будут жить дальше. А ты и здесь давно нашла бы выход.
— Полина…
— Нет, это правда. Если бы ты не вышла замуж и не уехала отсюда, то, несомненно процветала и в Новом Орлеане. У тебя столько силы воли и здравого смысла, что ты выжила бы в любой ситуации.
