нем виднелась тень того, кто стоял у входа сбоку. Потом тень пропала. Джон Грейди прислушался и подтолкнул револьвером своих пленников.
Вамонос, сказал он.
Он еще раз окликнул Редбо и отыскал его стойло. Открыв дверь, он вывел Редбо в проход. Тот уткнулся носом в грудь Джону Грейди, и он ласково заговорил с конем. Редбо заржал и двинулся к выходу и солнцу сам, без уздечки и поводьев. Заметив движение в проходе, еще два коня высунули головы из стойл. Одним оказался гнедой Блевинса.
Джон Грейди остановился, посмотрел на гнедого, потом окликнул чарро, снял с плеча уздечку, вручил ему и велел взнуздать жеребца. Он, впрочем, тут же подумал, что человек, возникший на пороге конюшни и, конечно же, увидевший в коррале двух чужих лошадей, причем одну незаседланную, наверное, побежал в дом за винтовкой и успеет вернуться до того, как чарро взнуздает гнедого. Как вскоре выяснилось, Джон Грейди не ошибся. Человек снова появился на пороге конюшни, окликнул капитана. Тот посмотрел на Джона Грейди. Чарро держал в одной руке уздечку, а на другой покоилась голова гнедого.
Андале, сказал Джон Грейди.
Рауль, крикнул тот, что стоял на пороге.
Чарро перебросил оголовье уздечки через уши гнедого, затем застыл у стойла, держа в руке поводья.
Вамонос, сказал Джон Грейди.
У самого входа на столбе висели мотки веревки, уздечки и прочие необходимые предметы. Джон Грейди взял уздечку, передал ее чарро и велел привязать один конец к подшейку упряжи лошади Блевинса. Он понимал, что нет необходимости проверять, все ли правильно сделает этот человек, поскольку он вряд ли мог позволить себе роскошь ошибиться. Жеребец Джона Грейди стоял в дверях и оглядывался. Джон Грейди посмотрел на человека, стоявшего у стены конюшни снаружи.
Кьен эста контнго,[178] спросил тот.
Джон Грейди вынул наручники из кармана и велел капитану повернуться и завести руки за спину. Капитан замешкался и поглядел на выход. Джон Грейди поднял револьвер.
Бьен, бьен, подал голос капитан.
Джон Грейди защелкнул наручники на его запястьях и, толкнув его вперед, подал знак чарро выводить лошадь. В дверях стойла возник конь Ролинса и стал тыкаться головой в шею Редбо.
Затем Джон Грейди взял веревку из рук чарро и сказал:
Эспера аки.[179]
Си.
Он толкнул капитана в спину.
Кьеро мис кабальос. Нада мас,[180] сказал он.
Никто ему не ответил.
Он уронил повод, шлепнул коня по крупу, и тот, чуть склонив голову набок, словно опасаясь наступить на волочащиеся поводья, рысью выбежал из конюшни. Затем он повернулся и, ткнув лбом в шею коня Ролинса, посмотрел на человека, присевшего у стены. Тот, судя по всему, махнул рукой, потому что конь дернул головой, заморгал, но не отошел. Джон Грейди подобрал волочившиеся поводья, продел их между скованных рук капитана, потом привязал свободный конец к балке у двери. Потом вышел из конюшни и наставил револьвер в лоб тому, кто сидел у стены.
Тот уронил винтовку, которую держал горизонтально, и поднял вверх руки. В этот же момент Джону Грейди показалось, что его ударили палкой по ногам, и он как подкошенный упал на землю. Он даже не услышал выстрела ― в отличие от гнедого Блевинса, который встал на дыбы, прыгнул, задел веревку и, завалившись набок, грохнулся оземь. Тотчас же стайка голубей выпорхнула из-под крыши конюшни и взмыла в утреннее небо. Две другие лошади побежали рысью вдоль забора. Джон Грейди крепко сжал в руке револьвер и попытался подняться. Теперь он понял, что в него стреляли, и очень хотел понять, где прячется стрелок. Тот, что сидел у стены, попробовал поднять винтовку, но Джон Грейди увидел это и, бросившись на него, успел завладеть ею. Затем он перекатился с боку на бок и придержал рукой голову гнедого, который по-прежнему был на земле, чтобы тот не мог подняться. Затем он осторожно приподнял голову и стал озираться по сторонам.
Не тире эль кабальо,[181] крикнул человек за его спиной.
Тут наконец Джон Грейди увидел того, кто в него стрелял. Он стоял в кузове грузовика примерно в ста ярдах от конюшни, и ствол винтовки лежал на крыше кабины. Джон Грейди навел на стрелка револьвер, и тот присел за кабиной, наблюдая за противником через заднее и через ветровое стекла кабины. Джон Грейди прицелился, взвел курок и выстрелил. В ветровом стекле появилась дырочка. Затем Джон Грейди повернулся и навел револьвер на того, кто стоял за ним на коленях. Гнедой тревожно заржал. Он дышал ровно и глубоко, и живот его мерно вздымался и опускался. Человек поднял руки и сказал: «Но мемате» ― «Не убивай». Джон Грейди перевел взгляд на грузовик. Теперь стрелок выскочил из кузова, и его сапоги виднелись за задней осью. Джон Грейди улегся за гнедым, прицелился и снова выстрелил. Человек отступил, спрятавшись за заднее колесо. Джон Грейди снова выстрелил, прострелив шину. Стрелок опрометью бросился от грузовика к сараю. Шина спустила со свистом, особенно громким в общей тишине, и грузовик осел назад и набок.
Редбо и Малыш стояли у стены конюшни и дрожали, закатывая глаза. Джон Грейди навел револьвер на человека у стены и окликнул чарро. Тот не отозвался, тогда Джон Грейди, снова окликнув его, велел принести седло и уздечку для второй лошади, а также веревку и пригрозил в случае ослушания пристрелить того, кто сидел у стены. Несколько минут спустя чарро появился в дверях конюшни. Прежде чем выйти, он громко назвал свое имя, словно произнеся заклинание от беды.
Джон Грейди велел ему выходить, пообещав не стрелять.
Пока чарро седлал и нуздал Редбо, Джон Грейди разговаривал с конем. Гнедой Блевинса лежал, и бока его по-прежнему мерно вздымались и опускались, и рубашка Джона Грейди взмокла от жаркого конского дыхания. Он вдруг понял, что дышит в такт гнедому, словно часть лошади дышала внутри него самого, но потом он почувствовал, что есть более глубокое сродство, которое, впрочем, он лишь смутно ощущал.
Он посмотрел на ногу. Штанина потемнела от крови, и кровь была на земле. Его охватило странное оцепенение, но боли он не чувствовал. Чарро подвел заседланного Редбо. Джон Грейди чуть приподнялся и посмотрел на гнедого. Тот покосился на него, потом уставился в голубую бездонную высь. Джон Грейди оперся о винтовку и попробовал встать. Тут же правую половину тела пронзила жгучая боль, и он судорожно, со всхлипом втянул в себя воздух. Гнедой Блевинса тоже стал подниматься и резко потянул веревку. Тогда из конюшни раздался вопль, и, шатаясь, появился капитан.
