у воды, а сам, не расставаясь с винтовкой, похромал дальше по арройо и вскоре вернулся с сухими ветками и сучьями, занесенными сюда паводками. Он развел костер у водоема, раздувая огонь шляпой и подкладывая новые и новые ветки. В свете костра, отраженного в черной воде, лошади казались блеклыми расплывчатыми призраками. Переминаясь с ноги на ногу, они моргали красными глазами. Джон Грейди посмотрел на капитана. Он лежал на боку в ложбинке, словно пытался добраться до воды, но не сумел, только выбился из сил.
Джон Грейди прохромал к лошадям, взял веревку, разрезал ее, чтобы сделать путы, и стреножил всех четырех. Он вынул из винтовки все патроны и положил в карман, потом взял флягу и пошел к костру.
Он снова помахал шляпой, чтобы посильнее раздуть пламя, потом взял револьвер и вытащил из барабана все патроны, которые тоже положил в карман, к патронам винтовочным. Туда же отправился и сам барабан. Потом он вынул из кармана нож и отвинтил винт, который держал пластины рукоятки, и убрал их в другой карман. Снова помахал шляпой, чтобы угли в костре накалились докрасна, сгреб их в кучку и сунул туда ствол револьвера.
Капитан приподнялся. Он с удивлением следил за его действиями.
Тебя здесь найдут. Обязательно найдут.
Мы здесь не задержимся.
Я больше не могу ехать верхом.
Ты ахнешь, когда узнаешь, на что способен.
Джон Грейди снял рубашку, намочил в воде, вернулся к костру, снова помахал шляпой над углями, а затем стащил сапоги, расстегнул ремень и стал снимать штаны.
Пуля вошла в мякоть бедра довольно высоко с внешней стороны, а затем, чуть сместившись, вышла с внутренней стороны. Джон Грейди повернул ногу так, чтобы видеть оба отверстия. Он взял мокрую рубашку и стал протирать бедро, пока обе дырочки не сделались четкими, словно прорези на маске. Вокруг ран кожа приобрела странно желтоватый оттенок, переходивший у самых отверстий в мертвенную синеву. Джон Грейди наклонился к костру, пошевелил палочкой угли, подцепил каркас револьвера, извлек его из костра, потом посмотрел и положил обратно. Капитан сидел молча и, положив больную руку на колени, следил за его манипуляциями.
Сейчас здесь станет шумно. Смотри, как бы на тебя не наступила лошадка, сказал Джон Грейди.
Капитан промолчал. Он продолжал следить за Джоном Грейди, который опять стал раздувать шляпой костер. Когда он снова вытащил револьвер из костра, конец ствола раскалился докрасна. Джон Грейди положил его на камни, потом, обмотав руку влажной рубашкой, взял револьвер и прижал конец ствола к отверстию в бедре.
То ли капитан не понял, что задумал Джон Грейди, то ли он не поверил в его намерения, но, так или иначе, он попытался подняться на ноги, потерял равновесие, упал навзничь и чуть было не съехал в воду. Джон Грейди завопил еще до того, как раскаленный металл зашипел, впиваясь в плоть. Этот вопль мгновенно заглушил все те звуки и шумы, которые исходили от прочих живых существ вокруг, и кони в ужасе стали подниматься на дыбы, словно пытаясь передними ногами сбить с неба звездочку-другую. Джон Грейди перевел дух, а потом прижег раскаленным железом вторую рану. Истошно вопя, он упрямо продолжал прижимать ствол к ране. На этот раз он делал это гораздо дольше, поскольку револьвер успел немного остыть. Затем он бессильно повалился на бок, и револьвер, а вернее, то, что от него осталось, выпал у него из руки и, звякая о камни, покатился к воде и затем с шипением исчез в черноте.
Джон Грейди сунул в рот большой палец, прикусил его и сидел, раскачиваясь от жуткой боли. Другой рукой он нашарил на камне незакупоренную флягу с водой и стал поливать ногу, отчего снова раздалось шипение, словно вода лилась на раскаленную плиту. Судорожно выдохнув, Джон Грейди отбросил флягу, затем приподнялся и тихо окликнул своего коня по имени, повернув голову туда, где тот страдал в темноте вместе с остальными своими собратьями. Джон Грейди позвал Редбо в надежде хоть как-то помочь преодолеть тот ужас, который наполнил его конское сердце.
Когда Джон Грейди снова потянулся за флягой, лежавшей на боку и истекавшей водой, словно живое существо кровью, капитан ударил по ней сапогом, и она отлетела в сторону. Джон Грейди поднял голову. Капитан стоял над ним с винтовкой. Он держал приклад под мышкой.
Встань, скомандовал он, махнув винтовкой.
Джон Грейди чуть приподнялся и посмотрел через водоем туда, где были лошади. Теперь он мог разглядеть только двух, а третья, похоже, ушла вниз по арройо, и, хотя отсюда нельзя было понять, какая именно, Джон Грейди все же решил, что удрал гнедой Блевинса. Он взялся за ремень и с трудом натянул штаны.
Где ключи, спросил капитан.
Джон Грейди встал, потом ухватился за ствол винтовки и потянул к себе. Глухо щелкнул курок.
Садись, велел он капитану.
Капитан замешкался. Он уставился своими темными глазами в костер, и Джону Грейди стало ясно, что капитан предается мучительным размышлениям. Джон Грейди испытывал сейчас такую дикую боль, что, будь винтовка заряжена, он наверняка застрелил бы мексиканца. Он ухватился за цепь между наручниками и резко дернул. Капитан тихо вскрикнул и, согнувшись и шатаясь из стороны в сторону, проковылял несколько шагов и сел.
Джон Грейди тоже сел и, вынимая из кармана патроны, стал снова заряжать винтовку. Это потребовало немало времени ― его то и дело бросало в пот, и было трудно сосредоточиться. Он и не подозревал, до чего глупеет человек от боли, хотя, как ему казалось, все вообще-то должно быть наоборот, иначе какой смысл в боли? Когда винтовка наконец была полностью заряжена, Джон Грейди подобрал влажную рубашку, обернул ею руку, достал из костра головню и, подойдя к краю водоема, поднял ее над головой, вглядываясь в воду. Вода была прозрачной, и в конце концов он увидел на дне револьвер. Тогда он вошел в воду, наклонился, вытащил его и заткнул за ремень. Он сделал еще несколько шагов и, когда оказался на самом глубоком месте, застыл, позволив холодной воде медленно высасывать кровь из штанины и огонь из раны. Он стоял и говорил с Редбо. Тот подошел к воде, остановился у края, а Джон Грейди стоял, держа в одной руке винтовку, а в другой, над головой, горящую головню, и все говорил, говорил, пока факел в его руке не превратился в черный кривой сук с рдеющим оранжевым концом.
Они оставили костер догорать, а сами съехали в лощину и, отыскав гнедого, снова двинулись в
