Читаем без скачивания Каин и Авель - Джеффри Арчер

Прошло ещё шесть месяцев, и Уильям получил сообщение от знаменитой юридической конторы «Салливан и Кромвель», где выражалась надежда на то, что он сможет почтить своим присутствием церемонию оглашения завещания покойного Чарльза Лестера в их конторе на Уолл-стрит. Уильям поехал на оглашение не столько для того, чтобы узнать, что оставил ему Чарльз Лестер, сколько из уважения к его памяти. Он надеялся получить там какую-нибудь вещицу в память о Мэттью, которую мог бы поместить рядом с «гарвардским веслом», что до сих пор висело на стене гостевой спальни в Красном доме. Он также с радостью ждал возобновления знакомства с многочисленными членами семейства Лестеров, которых узнал, когда вместе с Мэттью проводил школьные и студенческие каникулы.

За день до начала оглашения завещания Уильям отправился в Нью-Йорк на только что купленном «Даймлере» и остановился в Гарвардском клубе. По прибытии на следующее утро в контору «Салливан и Кромвель» он с удивлением обнаружил, что в зале собралось более пятидесяти человек. Уильям приветствовал кузенов, кузин и тётушек Мэттью, которые казались ему сильно постаревшими, затем поискал глазами сестру Мэттью Сьюзен, но не нашёл. Ровно в десять часов в зал вошёл Артур Кромвель в сопровождении помощника, в руках которого был коричневый кожаный портфель. Все замолчали в ожидании и надежде. Юрист начал с того, что объяснил собравшимся будущим наследникам, что срок в шесть месяцев со дня смерти до оглашения завещания был специальным условием мистера Лестера. Он хотел, чтобы волнения после его смерти улеглись, и только потом его завещание было бы оглашено.

Уильям оглядел зал и увидел напряжённые лица людей, ловивших каждый звук, который вылетал изо рта юриста. Артуру Кромвелю понадобился почти целый час, чтобы зачитать завещание. После обычных отчислений помощникам и слугам, на благотворительность и в пользу Гарвардского университета Кромвель перешёл к оглашению основного завещания Чарльза Лестера, которым тот делил личное состояние между всеми родственниками в более или менее полном соответствии со степенью родства. Его дочь Сьюзен получала большую часть его состояния, а остальное поровну разделили пять племянников и три племянницы. Все деньги и акции оставались в доверительном управлении банка до достижения ими тридцати лет. Нескольким тётушкам и другим отдалённым родственникам предназначались единовременные выплаты наличными.

В этом месте мистер Кромвель объявил:

– Таким образом распределяются все известные активы покойного Чарльза Лестера.

Люди начали ёрзать на стульях, и по залу полетели нервные шепотки. Никто не хотел признаваться в том, что безвременная смерть сделала их богатыми.

– Однако завещание мистера Чарльза Лестера на этом не заканчивается, – невозмутимо сообщил юрист, и все снова уселись на свои места в страхе перед последним громом с ясного неба. – Я продолжу собственными словами покойного: «Я всегда считал, что банк и его репутация не могут быть лучше, чем люди, которые в нём работают. Как известно, я надеялся, что мой сын Мэттью будет моим преемником, но вмешалась трагическая и безвременная смерть. До настоящего момента я никому не раскрывал свой выбор преемника на место главы банка «Лестер». Теперь же я должен сообщить вам, что хочу, чтобы сын Ричарда Лоуэлла Каина и вице-председатель банка «Каин и Кэббот» Уильям Лоуэлл Каин был на ближайшем пленарном заседании совета директоров банка назначен председателем совета и компании доверительного управления Лестера».

В зале раздался шум. Многие стали оглядываться в поисках загадочного мистера Уильяма Лоуэлла Каина, которого знали только члены семьи Лестера.

– Вот теперь завещание покойного Чарльза Лестера оглашено полностью, – сказал мистер Кромвель.

Уильям поднял глаза. К нему приближалась Сьюзен Лестер. Она уже не была толстым щеночком, но привлекательные веснушки остались. Он улыбнулся, но она прошла мимо, даже не посмотрев в его сторону. Уильям похолодел.

Не обращая внимания на шум голосов, к Уильяму быстро подошёл высокий седовласый человек в тёмном костюме в полоску и серебристом галстуке.

– Вы Уильям Каин, не так ли?

– Да, это я, – нервно ответил Уильям.

– Меня зовут Питер Парфит, – представился незнакомец.

– Вице-председатель банка Лестера, – добавил Уильям.

– Именно так, сэр. Я незнаком с вами лично, но мне известна ваша репутация. Я имел счастье знать вашего отца. Раз Чарльз Лестер считал, что ваше место – в кресле председателя, то это для меня достаточно серьёзная рекомендация.

Никогда ещё Уильям не испытывал такого облегчения.

– Где вы остановились в Нью-Йорке? – продолжил Питер Парфит, не давая Уильяму ответить.

– В Гарвардском клубе.

– Прекрасно. Могу я спросить: свободны ли вы сегодня вечером, чтобы отужинать со мной?

– Я собирался вечером уехать в Бостон, – сказал Уильям, – но, видимо, мне придётся остаться на несколько дней в Нью-Йорке.

– Хорошо. Тогда почему бы вам не прийти ко мне на ужин, скажем, в восемь часов?

Банкир вручил Уильяму визитную карточку с выполненным каллиграфическим шрифтом и тиснённым золотом адресом.

– Буду рад возможности поговорить с вами в более дружественной обстановке.

– Благодарю вас, сэр! – Уильям сунул карточку в карман.

Вокруг него стали собираться люди; кто-то был настроен враждебно, кто-то подходил с поздравлениями.

Когда Уильяму наконец удалось вырваться на свободу, он вернулся в Гарвардский клуб и первым делом позвонил Кэтрин, чтобы сообщить новости.

– Как бы порадовался за тебя Мэттью, – тихо сказала жена.

– Я знаю.

– Когда ждать тебя домой?

– Бог его знает. Я сегодня ужинаю с Питером Парфитом, вице-председателем банка. Переночую в клубе, а завтра позвоню тебе ещё раз и расскажу, как идут дела.

– Хорошо, дорогой.

– Всё ли спокойно на Восточном побережье?

– Ну, у Виргинии режутся зубки, и, похоже, она нуждается в дополнительном внимании. Ричард был отправлен в постель раньше обычного за то, что нагрубил няне, и все мы скучаем по тебе.

– Я позвоню завтра, – сказал Уильям, смеясь.

– Да уж, пожалуйста. Кстати, прими мои поздравления. Я одобряю решение Чарльза Лестера, хотя жизнь в Нью-Йорке будет мне ненавистна.

Уильям впервые подумал, что ему предстоит жить в Нью-Йорке.

Уильям прибыл в дом Питера Парфита на Шестьдесят четвёртой улице к восьми часам того же вечера и, к своему удивлению, отметил, что хозяин оделся к парадному ужину. Уильям был слегка смущён и чувствовал себя неловко в обычном деловом костюме, и оправдался перед хозяйкой тем, что собирался вечером вернуться в Бостон. Диана Парфит, которая, как выяснилось, была второй женой Парфита, очаровала гостя. Казалось, она очень рада тому, что Уильям станет следующим председателем совета директоров банка Лестера. Уильям не мог удержаться, чтобы не спросить Питера Парфита о том, как, по его мнению, отреагирует совет директоров на пожелание Чарльза Лестера.

– Члены совета подчинятся его воле, – сказал Парфит. – Я уже переговорил с большинством из них. Пленарное заседание состоится в понедельник, и на нём ваша кандидатура будет утверждена. Я вижу лишь небольшое облачко на горизонте.

– Какое? – спросил Уильям, стараясь не казаться взволнованным.

– Строго между нами: второй вице-председатель, Тэд Лич, ждал, что председателем назначат именно его. Сказать по правде, он уже предвкушал это. Нас всех уведомили, что никаких кандидатур выдвигать нельзя до тех пор, пока не будет оглашено завещание, так что последняя воля Чарльза Лестера стала шоком для Тэда.

– Может ли он затеять свару? – поинтересовался Уильям.

– Боюсь, что да, но вам не о чем беспокоиться.

– Не могу не отметить, – сказала Диана Парфит, пристально глядя на суфле в своей тарелке, – что этот человек мне никогда не нравился.

– Перестань, дорогая! – укоризненно произнёс Парфит. – Мы не должны ничего говорить о Тэде за его спиной, пока у мистера Каина не будет возможности сделать собственные выводы. По моему разумению, совет подтвердит в понедельник назначение мистера Каина, и есть вероятность, что Тэд Лич просто подаст в отставку.

– Мне бы не хотелось, чтобы кто-то подавал в отставку из-за меня, – заметил Уильям.

– Очень достойные слова, – оценил Парфит, – но путь вас не беспокоит лёгкий ветерок. Я уверен, что всё находится под контролем. Спокойно отправляйтесь завтра в Бостон, а я буду информировать вас о том, как легли карты.

– Может быть, мне стоит появиться завтра в банке? Если я не сделаю попытки встретиться с вашими коллегами, не станет ли это поводом для некоторого их недоумения?

– Нет, думаю, что это нежелательно в данных обстоятельствах. Более того, я считаю, что было бы благоразумнее не видеться с ними до окончания заседания в понедельник. Им ведь не захочется почувствовать себя чем-то обязанными вам, они и так уже переживают, что всё было решено за их спиной, а им осталось только торжественно проштамповать резолюцию. Последуйте моему совету, Билл, – возвращайтесь в Бостон, а я сообщу вам хорошие новости по телефону ещё до полудня в понедельник.