Майя кивнула, с легким чувством ревности провожая взглядом Яську, которая спокойно и беззаботно спала на руках у чужой тети, как будто эта тетя была ей родная.
Закончив с бумажными делами, она спустилась вниз, в специальную комнату, где на большом столе для пеленания уже лежала готовенькая Яська.
В белом ажурном чепчике, который выглядывал из-под теплой, надетой поверх него розовой шапочки, завернутая в атласный розовый конверт, перевязанный атласной розовой лентой.
Яська получилась – просто загляденье.
«Молодец мама!» – подумала Майя, протягивая руки к дочери.
– Нет-нет, мамочка, – с улыбкой остановила медсестра. – Вашу Яську я сама понесу и передам ее в руки папочке. Так полагается. А у вас руки должны быть свободными, чтоб цветы принимать и поздравления…
– У нас только… бабушка, – пробормотала, смутившись, Майя и распахнула дверь, пропуская вперед медсестру с розовым конвертом в руках.
Она сразу видела маму. Как и ожидала, с огромным букетом цветов. И уже протянула руки, чтобы принять эти цветы, но вдруг застыла, понимая, что, кроме мамы, их с Яськой встречает целая толпа людей…
Она зажмурилась и снова открыла глаза.
Ничего не изменилось.
Рядом с мамой стоял, широко улыбаясь, Дима.
Рядом с Димой стояла и тоже улыбалась Ася. Сквозь прозрачную кофточку было видно, что живот у Аси немножко, едва заметно, округлился.
Справа от мамы стоял и улыбался незнакомый мужчина. Высокий, с копной густых, рано поседевших волос. Мужчину держал за большую ладонь улыбающийся Федька. Под мышкой у Федьки улыбался, высунув ярко-красный тряпичный язык, желтый игрушечный пес.
А рядом с Федькой стоял и держал еще один огромный букет цветов в руках Арсений.
Стоял и тоже улыбался…
Они все стояли рядом, и все чему-то улыбались, а Майя смотрела на них и понимала, что улыбнуться в ответ не может, а может только расплакаться.
– Ну что же вы, папочка? – раздался веселый голос медсестры. – Вручайте свои цветочки и забирайте дочку! Долго еще, что ли, мне ее на руках держать прикажете?
Арсений, немного смущаясь, шагнул к Майе и неловко сунул букет ей в руки. Потом обернулся к медсестре и принял у нее розовый конверт.
Вокруг было тихо, поэтому все услышали, как он прошептал, наклонившись к конверту:
– Ну, привет, моя дорогая Яська. Я – твой папка…
И после этого все дружно заговорили.
– Пап, дай посмотреть на сестренку! – заканючил Федор, дергая Арсения за полу пиджака.
– Ну-ка, на кого там похожа моя племянница? – пробасил Дима, медвежьей походкой дотопал до Арсения и склонился над конвертом.
Смущенно улыбаясь, подошла к конверту и Ася. Потом вернулась к Майе, обняла ее и прошептала на ухо:
– Поздравляю тебя, моя хорошая! А у нас с Димой, представляешь, будут двойняшки…
Следом за Асей к Майе подошел незнакомый мужчина.
Майя догадывалась, кто это был, но все еще не могла поверить.
– А я – Яськин дедушка.
Она кивнула, глотая слезы:
– Вы… То есть я хотела сказать…
– Никаких «то есть»! – улыбнулся мужчина. – Можешь называть меня просто дядей Сашей. У нас с тобой еще будет время, чтобы познакомиться поближе. Вот тогда и решим, как друг друга называть…
Майя снова кивнула, по-прежнему не в силах поверить в то, что такое нестерпимое, немыслимое, невероятное счастье вдруг свалилось на ее голову.
Подошла мама. Наклонилась, тихо сказала:
– Это я все устроила. Не будешь ругаться?
Ужасно хотелось плакать. Но Майя держалась. Не расплакалась даже в тот момент, когда подошел Арсений, когда поцеловал ее в макушку и шепнул на ухо:
– Я знал, что она на тебя будет похожа.
Они все дружно направились к выходу. Улыбающаяся медсестра прощалась, традиционно выражая надежду вскоре увидеть их здесь снова, а напоследок спросила:
– Вы мне скажите, как у вашей Яськи полное имя-то? Яна?
Майя уже собралась ответить, но Арсений ее опередил:
– Нет, не Яна. Полное имя у нашей Яськи – Ярослава. Понимаете, в нашей семье такая традиция – давать детям старые русские имена! Меня Арсением зовут, сына нашего – Федором, а теперь вот и дочку зовут… Ярославой…
– У нас даже кота зовут Сидором! – важно добавил Федор, и медсестра в ответ рассмеялась.
А Майя все-таки не выдержала.
Уткнулась носом Арсению в плечо и разревелась от счастья.
