Сайрин поджала губы, словно надкусила незрелую хурму.
– Я бы вообще прекратила раздачу этой дурацкой награды, но это повредит репутации Башни. Нелепая трата денег, и ничего больше! Хорошо, пусть писцы направляют свои бумаги на подпись кому-то другому. Какой-нибудь Коричневой, например. Те любят подобные занятия. – Сердце Морейн взмыло к небесам, но Амерлин тут же добавила: – Ты, разумеется, останешься в Тар Валоне. Как тебе известно, вскоре ты нам потребуешься.
– Как скажете, Мать, – ответила Морейн, и сердце ее после столь недолгого полета ухнуло куда-то в желудок, а потом и ниже, до самых пяток. Она вновь склонилась в глубоком реверансе и вновь поцеловала кольцо на руке Амерлин. С такой женщиной, как Сайрин, лучше не рисковать.
Когда Морейн вернулась в свои комнаты, ее там уже ждала Суан. Подруга вопросительно взглянула на Морейн.
– Меня освободили от раздачи наград, но приказали оставаться в Тар Валоне. «Как тебе уже известно, вскоре ты нам потребуешься». – Ей показалось, что она хорошо изобразила голос Сайрин, хотя в нем и промелькнула нотка горечи.
– Рыбий потрох! – буркнула Суан, откидываясь на спинку стула. – И что ты теперь будешь делать?
– Отправлюсь на верховую прогулку. Ты знаешь, в каком месте и когда меня искать.
У Суан перехватило дыхание.
– Да обережет тебя Свет! – произнесла она, помолчав.
Мешкать смысла не было, поэтому Морейн переоделась в платье для верховой езды, в чем ей помогла Суан. Платье было подходящего темно-синего цвета, вышитые серебряной нитью виноградные лозы с листьями взбирались по рукавам и окружали высокий воротник. Все ее самые темные платья украшала вышивка, но теперь Морейн подумывала, что немного шитья, пожалуй, не повредит. Убрав сложенную шаль в платяной шкаф и достав оттуда подбитый черной лисицей плащ, она засунула щетку для волос и гребень в один из маленьких карманчиков на подкладке плаща, а в другой карман положила швейный набор. Взяв перчатки, Морейн обняла Суан и поспешила к выходу. Долгие прощания – к слезам, а сейчас слезы – это роскошь.
Сестры в коридоре косились на Морейн, но большинство из них, по-видимому, волновали собственные дела, хотя Кайрин и Шириам все же заметили, что для верховых прогулок сегодня слишком прохладно. Лишь Эйдит, жестом остановив девушку, окинула ее взглядом, который очень напоминал взгляд Лилейн:
– Разрушенные фермы и деревни не очень-то подходят для приятной загородной прогулки, – промолвила седовласая Восседающая.
– Сайрин приказала мне оставаться в Тар Валоне, – ответила Морейн с непроницаемым лицом, как подобает Айз Седай, – и думаю, если я, переехав мост, пару часов проведу вне города, она может увидеть в этом непослушание.
Эйдит на мгновение поджала губы; гримаса была столь мимолетной, что Морейн могла бы счесть это игрой воображения. Очевидно, Восседающая догадалась из ее ответа о намерениях Сайрин, и они ей не понравились.
– Амерлин способна вселить ужас в тех, кто хотя бы в малейшей степени идет против ее желаний, Морейн.
Морейн чуть не улыбнулась. О Свет, Эйдит дает ей шанс сказать все напрямую! Ну, почти напрямую. Однако лучше ответить в стиле Айз Седай.
– Хорошо, что у меня и в мыслях нет переезжать мост. Я не хочу, чтобы меня высекли.
В Западной Конюшне Морейн велела оседлать Стрелу – без седельных сумок. Для прогулки по городу в них нет нужды, и, что бы она ни сказала Эйдит, Восседающая могла послать кого-нибудь проверить. Морейн бы послала. Если повезет, никто до самого вечера ничего не заподозрит.
В начале она направилась к госпоже Дормайле, которая уже держала наготове несколько «доверенных писем» на различные суммы и четыре толстых кожаных кошеля, в каждом – по две сотни крон золотом и серебром. На какое-то время этих денег Морейн должно хватить. «Доверенные письма» предназначались для того момента, когда кончатся наличные, или на крайний случай. Если Морейн воспользуется одним таким «свидетельством о правах», ей придется поторапливаться и зря не мешкать. «Глаза-и-уши» Башни наверняка будут искать ее, и какими бы скрытными банкиры ни были, обычно Башня узнавала то, что желала узнать. Госпожа Дормайле, разумеется, вопросов не задавала, но, узнав, что Морейн явилась без сопровождающих, предложила четырех лакеев в качестве эскорта, и Морейн согласилась. Она не боялась грабителей, которых в Тар Валоне было мало и с которыми она в любом случае легко справилась бы, но, если дойдет до разбоя, лучше, чтобы злодеев отпугнули ее охранники и ей не пришлось бы отгонять их с помощью Силы. Использование Силы только привлекло бы внимание. Богатые женщины, даже в Тар Валоне, часто ездят с охраной.
От банкирши Морейн выехала в окружении четырех мужчин – госпожа Дормайле сколько угодно могла называть их «лакеями», но, судя по их виду, шагавшие рядом со Стрелой крепкие парни в обычных серых куртках умели пользоваться мечами, что висели у них на поясах. Несомненно, эти-то «лакеи» и схватили мастера Гортанеса, или как там его зовут по-настоящему, – они или такие же «лакеи», вроде них. В банках всегда есть охранники, хотя так их никогда не называли.
В лавке Таморы Морейн послала двоих из своего эскорта купить дорожный сундук и нанять пару носильщиков. Затем она переоделась в одно из дорожных платьев, глядя на которое, можно было сказать, что его хозяйка принадлежит к мелкой кайриэнской знати. Три платья из пяти украшала вышивка, но в весьма умеренных количествах, так что расстраиваться Морейн не стала. В любом случае, уже слишком поздно что-либо спарывать. Тамора задала ей вопросов не больше, чем госпожа Дормайле. Хоть и нужно выказывать уважение своей портнихе, но, в конце концов, это же всего лишь портниха. К тому же портные – народ благоразумный, иначе недолго они занимались бы своим ремеслом. Прежде чем покинуть лавку, Морейн засунула свое кольцо Великого Змея в поясной кошель. Без него рука казалась непривычно голой, палец зудел от желания водворить кольцо обратно, но в Тар Валоне слишком многие знали, что оно означает. Теперь она должна действовать уже по-настоящему скрытно.
В сопровождении своей маленькой свиты Морейн двигалась в северном направлении, задерживаясь ненадолго, чтобы купить и уложить в закрепленный на шестах носильщиков сундук разные нужные в дороге вещи, которые она не могла незаметно взять с собой из Башни. Наконец они добрались до Северной Гавани – там городские стены изгибались, вдаваясь в реку кольцом около мили шириной и оставляя единственную брешь – вход в гавань. Вдоль стен внутри этого громадного кольца протянулись причалы с дощатыми крышами, выстроились пришвартованные корабли всевозможных размеров. Переговорив с начальницей дока, крупной седеющей женщиной с усталым лицом, Морейн направилась к указанному ей двухмачтовому кораблю. «Синекрылый» был не самым крупным из судов, стоявших у причала, но по расписанию он должен был отплыть в течение часа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
