Помощник шерифа запустил руку в карман за пачкой жевательной резинки.
— Хотите?— предложил он, протягивая пачку «Дентина», но она безмолвно отказалась, едва расслышав его слова.
— Не слишком приятное зрелище, не так ли?
— Несомненно.
Он развернул пачку, сложил пластинку пополам и сунул ее в рот.
Врачи, знаете ли, удивлены, что он тянет так долго. По их мнению, сердце уже должно было остановиться, но оно, как ни странно, все еще бьется. Дьявольски крепкий парень, надо отдать ему должное. Чертовски живуч! Мало того что он сильно обгорел, так на него еще обрушилась деревянная балка с крыши. Ему еще повезло, что она насмерть его не придавила…
— Не думаю, что ему повезло… — Наконец Кэссиди обрела дар речи, хотя ее голос все еще звучал сдавленно.
Т. Джон встревоженно поглядел на нее.
— Может, вам лучше присесть, миссис Маккензи?
Не пытаясь возражать, она плюхнулась на свободное кресло в небольшом холле, где сидели и стояли другие встревоженные посетители — вероятно родственники пациентов реанимации. С бледными или заплаканными лицами, с выражением тревоги во взглядах, с пальцами, нервно сжимающими носовые платки, они ожидали новостей о своих близких, боровшихся за жизнь. Нет, тот человек не мог быть Бригом!
— Я принесу вам воды. Или, может быть, кофе?
— Нет.— Она отмахнулась от его любезности, напомнив себе, что не может верить этому человеку. Так или иначе, Т. Джон Уил-сон враг. По крайней мере сейчас, пока идет следствие.— Мне… Мне уже лучше.
— Вы в этом уверены?
— Да!
Он терпеливо ждал, скрестив на груди руки, пока она всячески пыталась собраться с силами и привести в порядок терзавшие ее мысли. Если этот человек был Бригом, что он делал на лесопилке? Почему оказался вместе с Чейзом? Давно ли Чейз узнал, что Бриг жив?! Неужели он лгал ей многие месяцы или даже годы? Может, еще со времени того, первого, пожара, который произошел, казалось, вечность назад?
Эти вопросы неотступно преследовали Кэссиди. Голова буквально раскалывалась от них. Знал ли Чейз, что его брат жив, когда начал встречаться с ней, и, если знал, неужели сознательно скрыл этот факт? Ее мутило, похоже, она заболевала. Но сделав два глубоких вдоха, Кэссиди решительно поднялась на нетвердо державшие ее ноги.
— Вы уверены, что с вами все в порядке?
— Да, — соврала она с максимальной убедительностью, на какую была способна. — Не беспокойтесь. А я… я еще хочу навестить мужа.
Т. Джон посмотрел на нее со столь явным подозрением, что ей захотелось провалиться сквозь землю.
— Я думал, что вы расстались. Разве у вас не произошло чего-то вроде крупной ссоры в ту ночь?
— Я уже объясняла… Он поднял руку.
— Я просто отмечаю, что в ночь, когда он едва не погиб, вы повздорили, а потом сказали ему, что хотите развода, разве не так?— Со вздохом Кэссиди кивнула головой, пытаясь быть настолько правдивой с этим следователем, насколько это возможно.— В итоге о,н вспылил и ушел раздраженный. А вы, что же вы стали потом делать? Остались дома и сели работать над какой-нибудь статьей?
— Именно так.
Он явно не верил ей.
— Надеюсь, вы говорите правду, миссис Маккензи, терпеть не могу, когда мне лгут!
— Мне тоже крайне неприятно, что вы считаете, будто я препятствую вашему расследованию. В ту ночь я не пошла вслед за мужем на лесопилку, если вы это хотите от меня услышать.
— Ваш муж был застрахован на весьма крупную сумму денег!
Кэссиди недоуменно посмотрела на него.
— Меня не волнуют деньги.
— Да, верно. Вы принадлежите к числу тех женщин, которые имеют их предостаточно. И несмотря на то что вы хотели развода…
— Я не хотела его. Я чувствовала… что не существует другого выхода…
— Но теперь вы считаете своим долгом сидеть у его постели и нежно гладить ему руку? — Уилсон не скрывал своего недоверия.
— Я не могу бросить человека в трудную минуту.— Нижняя губа помощника шерифа слегка оттопырилась, глаза недоверчиво прищурились. Несмотря на внешнее спокойствие, Уилсон был явно раздражен ее ответом. Нет, она не могла доверять ему.— Я все еще замужем за Чейзом Маккензи,— добавила она тихо.
— Мне это известно.
— Именно сейчас он во мне очень нуждается.
— Насколько мне известно, ваш муж никогда ни в ком особо не нуждался.
Она кипела от возмущения, но постаралась скрыть это.
— Вы же совсем не знаете его.
— Ничего, я узнаю его, миссис Маккензи,— заверил он ее, когда она повернулась к лифту,— в ближайшее время я намерен узнать о нем гораздо больше, чем вы можете себе представить.
И даже не надейтесь, хотелось крикнуть ей в лицо этому типу. Никто в действительности не знает Чейза Маккензи. Поверьте мне. Я пыталась узнать его, и ничего из этого не вышло.
В палате было много цветов. Вазы и корзины с розами, гвоздиками, хризантемами стояли на полу, на тумбочке, окружали капельницу, раковину и кровать. Разноцветные воздушные шарики, украшенные лентами, плавали под потолком. Но Чейз по-прежнему был неподвижен и равнодушен к любым внешним проявлениям жизни. Кэссиди уселась рядом с ним, дотянулась до его руки через металлическое ограждение койки и попыталась привлечь его внимание.
— Говорят, что ты сознательно отказываешься от общения, — мягко укорила его она.
Никакого ответа.
— Они знают, что ты слышишь, но просто не хочешь говорить…
Единственный глаз все так же безучастно был обращен к потолку.
Он находился далеко от нее. Он всегда был далек от нее, все эти годы.
— Я так надеюсь, что тебе станет лучше и ты сможешь перебраться домой.
Молчание.
Кэссиди не хотела сдаваться. Она попыталась применить другую тактику.
— Мои родители собираются приехать сюда после обеда. Они горят желанием повидаться с тобой, а завтра приедет твоя мама… Я… я договорилась об этом с ее помощницей.
Глаз моргнул.
— Бренда, ты ее помнишь, она— новая помощница твоей матери. Ее наняли пару месяцев тому назад. Бренда говорит, что твоя мать очень переживает за тебя… Она так расстроена…
Более чем расстроена. Бренда сообщила, что Санни, услышав известие о пожаре на лесопилке, впала в истерику. Она металась по комнате, бросалась разными предметами, настаивала, чтобы ей предоставили свободу, безуспешно рыдая о своем сыне. Она ведь предсказывала пожар! Но не смогла никого убедить!
Ее психиатр, полный лысеющий мужчина с небольшой седой бородкой, был явно озабочен и пичкал Санни сильнодействующими успокоительными препаратами. Он занимался ее лечением уже не один год, но, увы, не слишком преуспел в этом.
