— Зачем мне это?..
— Во-первых, чтобы получить страховку, а во-вторых, чтобы не выглядеть подлецом в глазах людей, которых ты лишаешь работы в случае закрытия производства. Страховая компания считает, что заготовленного леса хватило бы на несколько лет и гораздо прибыльнее поджечь лесопилку, чем продолжать работу себе в убыток.
— И заодно заживо… сгореть самому? — тихо спросил Чейз. Каждое слово давалось ему с большим трудом, лоб покрылся потом.
— Скажи, что случилось, Чейз! Этот пожар — действительно трагическая случайность или…
— Ты никогда не верила мне!
— Ты не прав, Чейз! Детектив Уилсон высказал предположение, что, возможно, я сама учинила пожар.
— Уилсон — идиот!
— А я просто хочу докопаться до правды.
— Знаю. Ты же репортер!..
Пальцы Кэссиди разжались. Ей вдруг стало не по себе. Действительно, что она творит! Чейз едва пришел в себя после такого страшного пожара, лежит перед ней искалеченный и совершенно беспомощный, а она мучает его, теребит, выколачивает какую-то правду. Как ей не стыдно! Неужели она не может набраться терпения и подождать?..
Боже, помоги нам! Помоги нам обоим!
Она нетвердой походкой подошла к окну и посмотрела вниз, на автостоянку, где солнечные блики весело отражались от капотов и крыш автомобилей.
— Извини, Чейз, — тихо проговорила она, просчитав про себя до десяти.— Я просто места себе не нахожу от беспокойства. Я волнуюсь за тебя… За всех нас. Уилсон так безжалостен, так настойчив.— Она потерла пальцами виски.— Он будет задавать тебе вопросы. Ты должен быть к этому готов…
— Ты правда думаешь, что я виновен… в этом пожаре? — еле слышно спросил он.
Кэссиди тяжело вздохнула.
— Нет, Чейз, извини меня, я просто рассердилась и пришла в отчаяние. Мне показалось, что ты что-то знаешь, но скрываешь от меня. Я не думаю, что ты поджег лесопилку, но полиция не будет столь снисходительна, а представители страховой компании тем более. Поэтому будь осторожен, Чейз. — Закинув на плечо ремешок от сумочки, она еще постояла у его постели, принуждая себя глядеть на его обезображенное лицо. Боль одиночества пронзила сердце. Когда-то они были счастливы — пусть недолго. — Если тебе нужен адвокат, я позвоню…
— Я не делал этого, Кэссиди,— повторил он.— От своей жены я жду, что она поверит мне.
— Я верю тебе, Чейз. И надеюсь, что и ты будешь честен со мной.— Она задержалась у двери.— Уилсон полагает, что этот пожар как-то связан с тем пожаром, который унес жизни Энджи и Джеда. Я думаю, тебе следует это знать. До свидания, Чейз. Я… я скоро приду.
— Кэсс…
Она замедлила шаг.
— Да, Чейз.
— Позови доктора. Скажи ему, что я хочу побыстрее выбраться отсюда…
— Но ты пока не можешь вернуться домой. — Она хотела улыбнуться, но сдержалась. Ситуация была явно неподходящей. — Ты же…
— Я знаю, Кэссиди, но мне нужно, чтобы меня выписали!
— Конечно, Чейз, но подожди немного…
— Нет, сейчас!
— Ради Бога, Чейз, подожди! Они выпустят тебя, когда ты хоть немного…
Он с таким осуждением посмотрел на нее, что Кэссиди стало не по себе, и она вновь почувствовала себя виноватой. Когда-то она была очень заботливой женой.
— Мне нужно выбраться отсюда, слышишь? — прошипел он. — Чем скорее, тем лучше…
Территория лесопилки была огорожена. Ярко-желтая лента окружала обгорелые корпуса, на стенах которых кое-где сохранились изогнутые огнем и почерневшие алюминиевые листы. Здание дирекции сгорело почти полностью: крыша провалилась, а стеллажи с документацией, компьютерный зал вместе со всей мебелью превратились в груду черного металлолома. Кое-что из заготовленного леса было спасено, но штабеля распиленных досок, складированных возле деревообрабатывающего цеха, обгорели и почернели. Около двадцати пожарных машин было задействовано для тушения пожара.
Огонь и вода.
Как и предсказывала Санни.
Несмотря на жару, Кэссиди дрожала. Она остановилась, но не вышла из своего джипа, просто оставила двигатель работать в холостом режиме. Ошарашенная, она тупо взирала на обгоревшие останки лесопилки, в течение многих лет служившей главным источником доходов ее отца.
Нет, Чейз никогда не стал бы устраивать поджога! Вопреки упадку в лесопильном деле компания «Бьюкенен энтерпрайзис» продолжала работать, принося прибыль, пусть не стользначительную, как десять лет назад. Лесопилка в Просперити оставалась одним из немногих деревообрабатывающих предприятий штата, работавших на полную мощность. Чейз никогда не был дураком. Воспитанный в бедности, он превосходно знал цену деньгам.
Сквозь пыльное жаркое марево она разглядела кучку людей, топтавшихся возле руин лесопилки. Они что-то кричали и отчаянно жестикулировали, указывая на грузоподъемник, устоявший в пламени, на черные как уголь стальные конструкции и чудом сохранившееся кожаное кресло из здания дирекции.
Кэссиди даже не сразу отреагировала на стук чьих-то костяшек пальцев в лобовое стекло своей машины. О Господи, Деррик! Она открыла окошко.
— Кошмар, не правда ли?— кивнул он в сторону развалин лесопилки. Жаркий, душный воздух ворвался в салон джипа. Из радиоприемника доносился сладкий голос Элвиса Пресли…
Деррик кивнул на приемник.
— Выключи!
— С какой стати?
— Я ненавижу Элвиса! Ты же знаешь! Это было правдой. Даже в детстве Деррик кричал и ревел, выходя из себя, когда Энджи или Кэссиди заводили пластинку Пресли, которую они находили на чердаке вместе с одеждой и книгами Лукреции. Она выключила радио.
— А ты что здесь делаешь?
— Глазею, как и все другие. — Деррик задумчиво почесал затылок. Седые пряди уже появились у него в волосах. Когда он бывал трезв, то казался весьма солидным, внушительным мужчиной, очень похожим на их отца. Боже, за что судьба так наказывает их семью!
— Понятно, — сказала она.
— Фелисити уверяет, что Чейз наверняка попытается восстановить лесопилку.
— Возможно.— Это прозвучало как подтверждение. При брате она всегда выгораживала Чейза, поскольку Деррик с самого начала был против ее брака с ним. Если даже они с Чейзом разведутся, она всегда будет говорить брату, что причиной развода явилась ее неуживчивость и что Чейз ни в чем не виноват.
— Его еще не скоро выпишут?— Деррик рылся в карманах в поисках пачки сигарет.
— Трудно сказать.
