— У меня не было выбора. Мне нужно было провести грань, потому что если то, что происходит между нами перешло бы черту, я не знаю, что произошло бы с тобой. Это запрещено, поэтому я ограничила это поцелуями, потому что это значит для меня много. Ты меня за это растерзал, заставив думать, что я использую тебя как Лейла. Ты переложил на меня свой багаж, ты привёл Стейси в кафе. Я знаю, что это за место. Оно для тебя важно и ты ни разу не подумал о том, чтобы сводить туда меня.
— Это всего лишь кафе, Тринити.
— О, и не смей вести себя так, словно это место для тебя ничего не значит. А если бы это был кто-то другой? Я знаю. Ты думаешь, что я веду себя ужасно, когда исключаю тебя из важных моментов моей жизни, но ты делаешь то же самое со мной?
На его челюсти пульсировала мышца, и он смотрел в сторону.
— Я думаю, ты не хочешь сказать, что это не одно и то же?
— То же самое, как ты не сказала мне о Сэме? — выстрелил он в ответ. — Или когда ты не хочешь говорить мне правду, когда я знаю, что у тебя не всё в порядке? Или когда ты мне не говоришь всей правды?
— О, боже.
Я покачала головой, и я не знаю, зачем я сделала то, что за этим последовало. Ситуация выходила из-под контроля и я следовала прямо за ней.
— Знаешь что, я лгала. В тот день в парке, я не просто гуляла. Я ездила в ковен с Ротом.
Его взгляд остановился на мне.
— Он хотел, чтобы я помогла ему вернуть Бэмби, и я подумала, что это хорошая возможность вытащить из них информацию, — продолжала я, сжав кулаки. — Я убила эту ведьму, Фэй. Да, мы оба прекрасно умеем врать о важном, так? Мы оба лицемеры. Тебе стало от этого лучше? Должно стать. Теперь ты знаешь, на что я способна, и ты должен радоваться, что между нами ничего не было.
Он смотрел на меня.
— Ты ошибаешься. Я лучше умею хранить тайны, чем ты.
— Правда? — с вызовом сказала я.
— Я знал о Роте и ковене, — сказал он, эффективно лишив меня самодовольства. — Я знал, что он попросил тебя помочь. И я знал, что ты не хочешь никого из них убивать. Я так же знал, что ты убила ту ведьму, когда она атаковала Бэмби, и это тебе сказала сделать Старуха.
— Ну, — сказала я, и это всё, что я могла произнести.
— Рот позвонил мне, когда высадил тебя.
Моя челюсть упала на землю. Этот демонический сукин сын сказал мне не рассказывать Зейну!
— Он думал, что тебе не стоит находиться одной на улице, — продолжил он, и я почти упала. — Я просто ждал, когда ты мне расскажешь, и, я думаю, дождался.
Мне было нечего сказать.
— Вот оно. Выражение твоего лица, которого я ждал, когда лицемерие обернётся против тебя. Жаль, что это не так приятно, как я думал, — сказал он. — И знаешь что? Я должен быть со Стейси, потому что так поступают друзья. Вместо этого я здесь, с тобой.
Глаза снова начало щипать и жечь.
— Я не просила тебя приходить сюда.
Зейн покачал головой, втягивая нижнюю губу между зубами.
— Ты знаешь дорогу обратно в квартиру?
— Я могу понять...
— Ты знаешь или не знаешь дорогу обратно в квартиру, Тринити? У тебя есть какие-нибудь приложения, загруженные на твоём телефон, чтобы помочь тебе? Видишь эти уличные знаки? Ты обратила внимание, когда Сэм привёл тебя сюда? — когда я не ответила... когда я не смогла ответить... — он сказал: — Я не могу просто позволить тебе бродить вокруг да около, так что хочешь ты меня видеть здесь или нет, или хочу ли быть здесь я, я здесь.
В горле встал ком, который я едва могла проглотить. Весь мой гнев пульсировал, рассеивался, возвращался как нечто совершенно новое. Моя грудь болела, но моя кожа горела от смущения, и мои плечи опустились под внезапным весом, когда я уставилась на мощёный тротуар переулка.
Бремя.
Вот что, это был груз. Бремя долга и бремя необходимости помощи. Зейн был прав. У меня даже не было "Google Maps" на моём телефоне. Чёрт, я бы не смогла прочитать эти дурацкие инструкции, если бы знала. Он знал это, и он был здесь из-за этого и потому, что он был моим связанным Защитником.
Не потому, что я была нуждающимся другом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не потому, что он хотел или нуждался в этом.
И это была огромная разница. Даже если бы между нами всё не стало так сложно, эта ситуация, вероятно, всё равно произошла бы.
— Я хочу вернуться в квартиру, — сказала я, чувствуя себя очень тяжёлой. — Мне бы этого хотелось.
— Конечно, — его голос был ровным. — Это твой мир, Тринити.
Это твой мир.
Разве Миша не говорил что-то подобное? Я повернулась к улице, щурясь за тёмными очками.
— Я могу заказать "Убер", если ты... хм, если ты поможешь мне найти приложение и... — жар разлился по моим щекам. — И помоги мне с машиной, когда она приедет. Я не вижу номерных знаков, а некоторые марки...
— Понял, — отрезал он, и когда я оглянулась через плечо, он уже достал телефон.
Не более чем через несколько секунд, он объявил:
— Автомобиль будет здесь менее чем через десять минут.
И это было всё, что он сказал.
ГЛАВА 28
Примерно два года назад мы с Мишей сильно поссорились. Джада и Ти, и несколько других Стражей собирались уйти из Сообщества и провести день в соседний городках, и это включало в себя сырную картошку фри, и, конечно, я хотела пойти с ними. Тьерри отказал мне по каким-то своим причинам, и, зная мою склонность не подчиняться его приказам, он зашёл так далеко, что поставил свободных Стражей охранять выходы из дома. Миша сказал мне, что не едет и будет над чем-то работать с Тьерри. Он солгал и отправился с компанией, и, хотя потом выяснилось, что это не самое большое его преступление, для меня это был конец света. Я понимала, что мой гнев и расстройство происходили из-за того, что я считала, будто меня оставили в стороне, и считала, что это было нечестно, но Миша всё равно солгал вместо того, чтобы просто признаться, что хочет поехать со всеми. Я бы всё равно завидовала, но не сказала бы ничего кроме "Повеселитесь". Мы оба были виноваты, но, даже несмотря на то, что я обвиняла его больше, мы орали друг на друга, пока не разошлись по комнатам, захлопнув за собой двери. На следующее утро нужно было тренироваться, и я хотела извиниться, но всё ещё была слишком зла и обижена, чтобы перейти эту границу, так что вся тренировка была особенно неловкой и разговоры стихли до конца дня.
Это было очень похоже на то, что сегодня происходило с Зейном.
Он не возвращался в квартиру до тех пор, пока не пришло время выхода и всё, что он сказал, проходя мимо меня в гостиной, было, что он думал, что неплохо было бы осмотреть окрестности старшей школы.
Вероятно, мы обменялись тремя полными предложениями с тех пор, и это не сильно отличалось от последних нескольких дней.
Очень весело.
Пока мы шли по вымокшей под дождём дорожке к Вышке на Холме, как называли школу, я чувствовала себя почти как во время ссоры с Мишей, но, в отличие от предыдущего раза, когда я не могла понять, почему была такой трусихой, я думала, что поняла это сейчас. Я слишком много говорила и хотела конфликта без повода и не отступала во время ссоры, но я ненавидела находиться в ссоре с дорогим мне человеком. Проблема была в том, что как с Мишей в тот день, я всё ещё была зла и обижена и на миллион миль не приблизилась к извинениям.
Но обвинять нужно было не только меня.
Я могла понять теперь, когда у меня было время переосмыслить то, что произошло, почему он не рассказал мне о встречах со Стейси. Он почувствовал мои эмоции, когда приходила Стейси, и предвидел мои вопросы о ней. Он, вероятно, хотел избежать того, чтобы ранить мои чувства, которые он ощутил, или хотел избежать их в целом. Честность была бы в тот момент не лучшим выходом, но было бы гораздо проще иметь дело с ней, чем раскрыть ложь, предназначенную, чтобы замаскировать боль. В противовес тому, во что верил Зейн, его ложь была совершенно не тем же самым, что я не сказала ему о том, что казалось просто случайным духом в его квартире.
