Но мистер Коркоран считал иначе — и не собирался считаться с сентиментальными любовными порывами мистера Дорана. Он предложил сопроводить мисс Бэрил в её апартаменты и известить господ женихов об отказе невесты. После чего хотел обратиться к ним с вопросом, не затянулось ли их пребывание в Хеммондсхолле излишне долго? Они, конечно, гости мистера Стэнтона, он не вправе их выгонять, но физиономии их ему надоели.
Доран поморщился. Они — гости его сиятельства. Коркоран зло блеснул глазами, вонзил ногти в ладони, присутствие мисс Бэрил сковывало его в ответе, и он промолчал. Но мистер Коркоран второй раз лишал мерзавцев того, что было для них наиболее значимым, снова оставив их без гроша, и, вспомнив это, пришёл от этой мысли в прекрасное расположение духа. Коркоран наслаждался происходящим и торжествовал, и в этом плохо скрываемом ликовании был сговорчив и покладист как ягнёнок. Втроём они поднялись по лестнице в апартаменты мисс Стэнтон и мистер Коркоран, как заметил Доран, со злобным и сладострастным удовольствием сообщил джентльменам, что мисс Бэрил Стэнтон, его кузина, предпочла им другого жениха — мистера Патрика Дорана. Мистер Доран снова бросил осторожный взгляд на мисс Стэнтон, снова не заметил никаких возражений с её стороны, и окончательно возликовал.
Мистер Гилберт Морган, расположившийся в креслах напротив мистера Чарльза Кемпбелла, пил в это время вместе с ним легкое белое вино, стоявшее на столе. У него хватило самообладания выслушать новость с достоинством и удалиться. За ним следом — с лицом перекошенным и расстроенным — вышел и мистер Кемпбелл.
После этого мистер Коркоран счёл наконец возможным оставить мистера Дорана наедине с мисс Бэрил. Они вышли на балкон. Доран в эти дни в мечтах говорил ей слова любви, но сейчас растерял их. Молол какой-то вздор о том, что долго мечтал о семье и постарается быть ей хорошим мужем, что хотел бы детей… много. Сколько даст Бог. Твердил, что недостоин её ума и души, но сделает все, чтобы она была счастлива. Удивительно, но мисс Бэрил, особе весьма разумной, кажется, нравился весь этот вздор, и она, поднимая на него глаза, улыбалась. Потом они направились в парк, в ту беседку, где и раньше часто сидели. Говорили — и не могли умолкнуть.
Стемнело как-то совсем неожиданно. Издали они заметили, как с болот вернулся мистер Коркоран, возится в своём подвальчике.
Глава 23. «Ныне отпущаеши, Господи, раба твоего…»
Вдруг произошло нечто совсем уж странное. Они увидели мистера Коркорана, несущегося к ним, как угорелого, и что-то кричащего. Доран вздохнул. Он так хотел покоя и тишины — именно сейчас, когда рука Бэрил покоилась, наконец, в его руке. Но не тут-то было. Мистер Коркоран, и всегда-то бледный, сейчас был полупрозрачным, почти призрачным.
— Беда. Доран, Бэрил… — он приложил руку к груди, пытаясь отдышаться. — Кто-то влез в мой подвал. Все перевернуто.
— Там было что-то опасное?
— Правильней сказать, что было мало неопасного. Откуда ключ, чёрт возьми, я же всё запер?!…
Мисс Бэрил и Доран поднялись.
— Вы хотите сказать, что у вас что-то украли, мистер Коркоран?
— Весьма вероятно…
— Не кошка ли? Валериана…
— Нет, не похоже. Кто-то там лазил. Я боюсь, Доран. Ничего не пейте и не ешьте, пока все не выяснится, немедленно предупредите графа. Бэрил, бегите же, бегите к ней, остановите. Если успеете…
Мисс Бэрил не поняла его.
— Остановить кого?
— Мисс Софи, конечно. Я подозреваю, что это она…
Мисс Стэнтон поняла и ужаснулась.
— Нет!! Она… она… она верит, что… Она не сделает этого… — Бэрил опрометью кинулась в дом.
Доран ужаснулся, поняв, чего боится Коркоран.
— А понять что пропало, вы не можете?
Мистер Коркоран потерянно покачал головой.
— Я заготовил много эндемиков, несколько десятков вытяжек, но я всегда запирал подвал, — и не думал об опасности. Бутыли все похожи, только кодировка разнилась. Но всё же, если я прав насчёт кузины, то будем логичны, что за смысл ей травить графа или Клемента? Она может отравить либо меня — либо себя…
Мужчины торопливо двинулись за мисс Бэрил, как вдруг из главного входа в Хеммондсхолл спинами вперед, растопырив руки, словно арлекины, спотыкаясь, вылетели два лакея. За ними на террасе появилась мисс Морган и завизжала так, что у мистера Дорана застыла в жилах кровь. Неужели они опоздали? Звук был высокий и пронзительный и казался не визгом, но полетом над ухом оперённой медью стрелы. Мужчины ринулись к кричащей девице — мистер Доран из желания заткнуть её орущий рот, Коркоран же — из чистого любопытства. Мистеру Дорану удалось схватить мисс Розали за плечи и основательно встряхнуть. Визг прекратился, но девица захлебнулась воздухом и тут неожиданно ринулась на мисс Бэрил, тоже остановившуюся в удивлении у порога. Изумлённый Коркоран успел перехватить мисс Розали, но она с необыкновенной ловкостью вырвалась. Мистер Доран, однако, сумев понять, что она пытается посчитаться с мисс Стэнтон, закрыл её собой, и мисс Морган, снова завизжав, вцепилась в его сюртук. Доран решил было, что она, всё ещё считая, что мистер Коркоран решил жениться на мисс Бэрил, хочет расправиться с воображаемой соперницей — но почему публично? Девица глупа, как гусыня, слов нет, но это уже было слишком даже для гусыни.
Но ситуацию прояснило появление милорда Хеммонда, который, бледный и трясущийся, появился у входа.
— Патрик, Кристиан, помогите, Бога ради…
Коркоран, сделав знак Дорану не выпускать девицу, кинулся к дяде, но тот замахал руками, силясь отдышаться. Наконец он смог проговорить, что помощь нужна не ему… Молодые люди… им плохо…
Коркоран и Доран потрясённо переглянулись. Нужно было бежать наверх, но как оставить мисс Бэрил одну наедине с сумасшедшей фурией? В итоге, лакеям было поручено держать мисс Морган, а мисс Бэрил, мистер Доран и мистер Коркоран поспешно поднялись на два лестничных пролета в апартаменты джентльменов.
В коридорной галерее Доран, к своему облегчению, увидел мисс Хеммонд — живую и невредимую.
Коркоран вбежал в гостиную первым и замер. Чарльз Кемпбелл сидел на ковре, скребя ногтями по горлу, Гилберт Морган судорожно хватал ртом воздух. В комнате стоял омерзительный запах рвоты. В эту минуту в комнату влетела мисс Морган, которую не сумели удержать двое лакеев, и снова завизжала. Коркоран сделал к ней два шага и, размахнувшись, наотмашь хлестанул по щеке. Доран видел, что, хоть эта мера была для мистера Коркорана вынужденной, он испытал от неё подлинное удовольствие, чтобы не сказать худшего — сладострастное наслаждение. Секунду на его лице сохранялось выражение постельного упоения, мужского счастья. Визг смолк.
