— Вы неисправимы, Коркоран.
— «Сколько времени человек пролежит в земле, пока не сгниёт, если он не сгнил раньше смерти — ведь нынче много таких гнилых покойников, которые и похороны едва выдерживают…»
— О, Господи, ну как вы можете?
— Полно, Доран, мое ликование — праведно, оно есть уверение в силе и мощи длани Господней! Но, подумайте, разве это — не зов? Разве избавление меня от оплаты моих векселей — не призыв? И вы ещё удивляетесь, что я спешу в Италию?
— Но ведь ваш монах не назвал вас другом…
Коркоран улыбнулся.
— Гаэтано сказал больше, Патрик. «Аrrivederci presto, fratello mio, aspetto ti…»[16]- вот что он ответил мне.
Эпилог
Мистер Доран хотел было отремонтировать свой приходской дом и привести туда супругу, но мистер Хеммонд и слышать об этом не хотел. Он оставался хозяином Хеммондсхолла, и весьма желал, чтобы друг, ставший его племянником, и милая Бэрил жили вместе с ним. Раньше он не очень желал продлить свои стариковские дни, но теперь мечтал дожить до тех пор, пока гостиные и залы имения наполнятся детскими голосами — и так как его желание было исполнено Господом, здоровье его сиятельства улучшилось и особых тревог мистеру Гилфорду не внушало. Иные люди живут тогда, когда хотят жить, и мистер Хеммонд был из их числа.
Сам мистер Доран был счастлив. Характер Бэрил был ангельским, а после венчания под брачными одеждами невесты обнаружились некоторые дополнительные прелести, которые неимоверно кружат голову и напрягают плоть мужчин, не имеющих склонностей, подобных тем, что были у мистера Нортона. В результате с плеч и спины мистера Дорана исчезли кровоподтеки, а плотские порывы, за кои он склонен был наказывать себя, воплотились теперь в супружеском долге, который он исполнял неукоснительно и ревностно, с нерастраченным юношеским пылом. Обетование же Господа, данное мистеру Дорану, тоже оказалось выполненным полностью, чего он совсем не ожидал и на что никогда не рассчитывал: семя его размножилось, а душа обрела покой.
Миссис Доран в браке была счастлива. Муж не только оказывал ей неизменное уважение, но и даже при детях, а Господь сделал её матерью двух сыновей и двух дочерей, всегда называл её «любимой». Памятуя, что она была готова ради того, чтобы просто быть хоть кому-то нужной, смириться даже с побоями, станет понятным, что счастье было для неё подлинным чудом, о котором она не могла и мечтать.
Мистер Клемент Стэнтон, будучи объявлен наследником графского титула и имения, постиг, сколь отличны наши исходные жизненные планы от тех, что предлагает жизнь. Он получил то, о чём мечтал, но понял, что мечты его были глупы. Любовь к мисс Хеммонд ушла из его сердца — ушла неожиданно для него самого. Он с удивлением оглядывал теперь это странное существо с ледяными глазами, озлобленное на весь мир и ненавидящее людей. Сам Клемент странно смягчился, был неизменно ласков с сестрой и зятем, всем сердцем привязался к племянникам — детям Бэрил.
Мисс Софи Хеммонд после свадьбы сестры уехала в Лондон. Её ничего не привязывало к Хеммондсхоллу: она ненавидела мистера Коркорана и мисс Бэрил, не любила мистера Стэнтона, презирала нового брата — мистера Дорана, и испытывала неприязнь к дяде. Ей нужно было заводить новые связи, но в свет она выходила редко — мешало уродство, и ей пришлось довольствоваться ненавистным одиночеством, которое удавалось сделать менее тягостным только с помощью компаньонок. Те, однако, часто менялись: выдержать общество мисс Хеммонд было нелегко, ядовитые и злобные замечания об окружающих, роняемые ею поминутно, вначале утомляли и раздражали, а после начинали угнетать и нервировать. Приданое мисс Хеммонд было значительно и могло бы привлечь потенциальных женихов, и шрам на щеке, со временем побелевший, был не столь уж заметен, но за это время в мисс Хеммонд слишком явно проступили раздражительность и неприязнь к окружающим, отпугивающие всех претендентов, и репутация её в обществе была хуже некуда. Один из джентльменов, к которому обратилась сваха с предложением познакомить его с девицей, имеющей семьдесят тысяч фунтов, оживился, но, узнав имя предполагаемой невесты, помрачнел и проронил, что мужчины не настолько глупы, чтобы ради денег жениться на ведьмах…
К несчастью, его слова были расслышаны в обществе, найдены остроумными и часто повторялись.
Мистер Коркоран выполнил своё обещание и, так как мистер Доран очень просил его об этом, стал крестным отцом первенца Бэрил и Патрика, названного в его честь Кристианом. Он по-прежнему работал в Италии, пропадал в Пьемонте, при этом совершенно не менялся, оставаясь все тем же — бесшабашным шалопаем и властолюбивым эгоистом, одновременно, был неординарен, глубок, умен и нравственен, но, главное, естественен.
Окончательно он исчез через шестнадцать лет после описанных событий. Правда, дважды в год от него мистеру Дорану приходили открытки из Пьемонта — к Рождеству и на Пасху.
Короткие и лаконичные, без обратного адреса.
Примечания
1
Вот где жмёт башмак! (англ.)
2
землей, текущей млеком и медом (англ.)
3
Дворянство обязывает (лат.)
4
От столба к шесту (англ.)
5
Проливать слезы над луком. (англ.)
6
«Они меня истерзали, сделали смерти бледней —
Одни своею любовью, другие — враждой своей…» (нем.)
7
Кровь гуще воды…(англ.)
8
«Хвалите, отроки, Господа, хвалите имя Господне. Да будет имя Господне благословенно отныне и до века…»
9
«Кто, как Господь наш, в вышних живущий и на смиренных взирающий на небе и на земле,Поднимающий с земли нищего и от гноища возвышающий убогого,Чтобы посадить его с князьями, с князьями народа Своего…» (лат.)
10
Я ощущаю в этих темных, величественных лесах Что-то царственное и религиозное: Именно эта таинственность тишины и одиночества Заставляла галлов долго верить, Что боги говорят лишь в чаще леса… (фр.)
11
Воздать должное даже дьяволу… (англ.)
12
У маленьких кувшинов большие ручки… (англ.)
