Тетя Наташа была растеряна, дядя Олег морщился от беспомощности.
Денис исполнил вираж и заглянул в «Патриот» через лобовое стекло. Дрон с боеприпасом заметили. Предатель решил, что на российский внедорожник нацелились украинские операторы, и спешно вытащил из кармана шеврон с украинским флагом. Он выставил шеврон перед собой и отчаянно кричал. Слов Денис не слышал, но догадался.
— Я свой! Я агент ГУР!
Лицо Мешкова тоже изменилось. Сосед узнал дрон Дениса с муляжом заряда и что-то вспоминал.
— Давай же, дядя Олег! Чем тебе помочь? — выкрикивал бесполезные слова Денис.
Сквозь камеру он смотрел на водителя и вдруг увидел, как тот поднял вверх два пальца. Жест был знакомым. Денис припомнил экзамен по управлению дроном, который устроил ему Сотников. Два пальца вверх — знак для второго задания. Пролет дрона внутри движущейся машины! Тогда тоже ехал «Патриот» дяди Олега. Задние стекла были опущены, внутри никого не было, и Денис справился со сложным заданием.
Сейчас сзади сидели Кошелева и предатель. Пролететь насквозь невозможно, но дядя Олег четко держит два пальца над рулем и требует взглядом — выполняй!
И Денис понял замысел оперативника. Предатель расположился справа у разбитого окна. Нужно ударить дроном по нему. Тяжелый муляж, как минимум, оглушит врага.
Ух! Только бы получилось.
Денис отвел дрон вправо, опустился на уровень стекол и поравнялся с движущимся автомобилем. Заглянул в переднее боковое окно, сместился к заднему. Требовалось четко приметиться, чтобы не попасть в перегородку.
Деревья! — мелькнула предыдущая картинка в голове. Денис поднял дрон вверх, чтобы не врезаться в придорожные тополя. Лесопосадка закончилась. Впереди голое поле, можно снижаться. Он снова поймал цель. От пота защипало глаза под очками. Денис моргнул, пальцы дрогнули, и дрон отстал.
Да что ж такое! Соберись!
Денис выдохнул, расставил ноги для устойчивости и тронул джойстик управления. УАЗ удалялся, расстояние между оператором и беспилотником увеличивалось, скоро связь с дроном пропадет и следующая попытка станет невозможной. Денис нагнал «Патриот», пристроился напротив заднего бокового окна и увидел врага лицом к лицу. Яростный взгляд предателя подтверждал: он понял чей дрон преследует его и догадался о замысле.
Враг вскинул руку, и Денис чуть не отшатнулся — ствол пистолета будто смотрел ему в переносицу. Счет пошел на доли секунды: кто попадет первым. Денис задержал дыхание, стабилизировал цель и надавил джойстик. Озлобленное лицо предателя укрупнилось и тут же распалось на пиксели. Изображение пропало.
Денис сорвал очки управления, не понимая, кто в кого попал.
Глава 78
Бревенчатый домик Тышкевича располагается на отвоеванной у леса поляне. Заступ бежит через лес на выстрелы, но выходит к жилищу в момент тишины. Тишина оказывается обманчивой. Спрятавшись за деревом, Заступ видит, как вооруженный диверсант пригнувшись бежит к дому, прижимается к стене, изучает закрытую дверь. И тишина рассыпается.
Диверсант крошит пулями внутренний замок, бьет плечом дверь, она с хрустом распахивается. Опытный враг прячется за косяком, ожидая отпора изнутри. Выстрелов нет. Еще мгновение — и вооруженный громила ворвется в дом.
За истекшую минуту Заступ успевает оценить обстановку. Боевик, штурмующий дом, хорошо экипирован, шальной пулей такого не свалишь, нужно попасть точно. Пока появление Заступа не раскрыто, у него будет шанс на прицельный выстрел. Единственный шанс. Руки сжимают пистолет-пулемет. Заступ целится выше бронежилета, но ниже шлема — только так, попав в шею или голову, он сможет ликвидировать врага из не самого мощного стрелкового оружия.
Задержка дыхания — и короткая очередь.
Диверсант валится головой через порог ногами наружу. Не шевелится. Готов! Сейчас подбежать бы и забрать его автомат, но это безрассудно. Враги уже наготове. Упали, притаились, ищут источник угрозы. Сколько их? Один, второй… Как минимум трое. Залегли с разных сторон. Выстрелишь по одному, двое других откроют перекрестный огонь. Но выбора нет.
Заступ стреляет одиночным. Тут же перекатывается, отползает, стреляет из другого места. Пусть думают, что он не один. Снова перекатывается и тычется лицом в рыжую шерсть. Не сразу понимает, что это мертвый спаниель. Даже после смерти собака прикрывает его.
Выстрелы стихают. Слышится жужжание дрона. Заступ поворачивается на спину, смотрит вверх, ищет глазами дрон. Если это дрон-камикадзе ему придется туго. Но нет, дрон без подвески — разведывательный. Маленький квадрокоптер делает круг и зависает над бойцом. Его обнаружили и знают, что он здесь один с не самым серьезным вооружением. Если определят, что еще и без бронежилета, окончательно осмелеют.
Заступ сбивает дрон короткой очередью. И тут же стреляет в оператора, привставшего для удобства управления. Кажется, зацепил. Точно! Упавшему оператору пытаются оказать первую помощь.
Заступ пользуется заминкой противника и крадется к дому. Удача! Его маневр замечают поздно. Он подбирает автомат и две гранаты у убитого на пороге. Первую гранату швыряет в противника сразу, вторую из-за угла, куда успевает спрятаться от автоматной очереди. Осколки гранат добивают раненого оператора, а также того, кто оказывал ему помощь.
Остается четвертый диверсант, он же последний. Заступ прислушивается к шелесту кустарника на опушке леса. Вот с куста терна падает синяя ягода, невидимый враг зацепил ветку. Опытный боец мгновенно разряжает в куст автоматный рожок. Снова прислушивается. Кто-то спешно отползает из-под куста и ковыляет прочь, подавляя болевой стон.
Заступ ждет несколько минут — тишина. Противник отходит, он ранен и не сможет броситься в атаку.
Заступ возвращается к двери, перешагивает через поверженного врага и входит в дом. Прямо за порогом еще один труп — хозяин дома Василий Тышкевич. На полу под окном валяются стреляные гильзы. Из дальней комнаты слышится приглушенный плач младенцев. Заступ толкает дверь в комнату и видит направленную на себя двустволку-вертикалку.
Бледная Анна Тышкевич загораживает кровать с плачущими малышами. Ее руки дрожат, но она пытается казаться сильной. Выкрикивает:
— Не входи! Я выстрелю!
Заступ убирает автомат за спину, демонстрирует раскрытые ладони:
— Я свой. Я от мамы детишек.
— А они? — Анна кивает на простреленное окно.
— Чужих больше нет.
Женщина роняет ружье и истерит:
— Вася погиб, Августа пристрелили, у меня патроны закончились, а тут детишки.
Она стряхивает с постели осколки стекол, осматривает плачущих малышей — целы! Берет младенцев на руки, сосунки затихают, тычутся губками в женскую грудь и от разочарования орут пуще прежнего.
— Чем же вас накормить? Я сейчас.
Анна оставляет малышей на кровати и бросается на кухню. Видит убитого мужа, несколько секунд стоит над телом, готовая разрыдаться, но детский крик возвращает ее к заботам о живых. Она достает из холодильника молоко, роется в шкафчике, радуется найденной бутылочке с соской и причитает:
— Потерпите, мои
