не только ее судьба, но судьба всего человечества, которое сумеет выйти из тупика, опираясь на традиционные духовные ценности Русского народа. Русским нужно объединяться на своих духовных основах, чтобы выполнить свою миссию перед Отечеством и миром.
И в этом объединении атеистическая советская власть не является препятствием, ибо она может быть преобразована изнутри в совершенно иное качество, главное же — возродить в себе коренное русское самосознание… Советская власть — это не только безбожие и величайшая в мире гроза, это также и некая тайна и орудие Божьего Промысла… Нам крайне важно восстановить здоровое и подлинно православное отношение к своему Государству. Смущаться, что оно является ныне официально атеистическим, по-моему, не нужно (и Павел был до своего обращения, как известно, Савлом), а нужно верить и работать на благо Церкви и на благо русского общества и советского государства…» (выделено мной. —
Ф. Р.). Естественно, эти мысли должны были всерьез напугать тех влиятельных людей, кто боялся этого самого «возрождения русского самосознания» и возможного «преобразования советского государства на основе православных идей». Вполне допускаю поэтому, что и выдача визы Высоцкому в 73-м году могла быть связана с этим тоже — с попыткой не дать ему увлечься этой новой теорией (а она стала активно пропагандироваться именно в первой половине 70-х) и повернуть его лицом к еврокоммунизму (через французских коммунистов). Это течение также начало свое активное формирование в первой половине того же десятилетия и наиболее глубоко затронуло три западноевропейские страны: Италию, Испанию и Францию. Суть еврокоммунизма была, в общем-то, проста: замирение и смычка западных коммунистов с буржуазными партиями на почве разочарования первыми тем социализмом, который строился в Советском Союзе. Первыми на этот путь встали итальянские коммунисты, которые в 1972 году при их новом вожде Энрике Берлингуэре (отметим, что в том же году своего нового вождя обрела и Французская компартия) стали настойчиво искать пути сближения с ведущей партией страны — Христианско-демократической (ХДП), а также другими партиями. В сентябре 1973 года Берлингуэр публикует в еженедельнике «Ринашита» несколько своих статей, где говорит об этом в открытую. Цитирую:
«Мы говорим не о левой альтернативе, а о демократической альтернативе. Иными словами, о возможном сотрудничестве и соглашениях между народными массами, идущими за коммунистами и социалистами, с народными массами, идущими за католиками, а также о сотрудничестве с другими демократическими формированиями».
Все перечисленное Берлингуэр назвал историческим компромиссом. В итоге этот компромис приведет лидеров ИКП к предательству мирового коммунистического движения. Как пишет известный политолог С. Кара-Мурза:
«Холодную войну» «за умы» Запад выиграл прежде всего у себя в тылу — левая интеллигенция приняла социальную и политическую философию либерализма и отказалась от социалистических установок, а затем даже и от умеренных идей кейнсианства. Начался большой откат (неолиберальная волна), в ходе которого практически стерлись различия между левыми и правыми, лейбористами и консерваторами. Это была большая победа, поскольку по инерции доверия трудящихся «левые» у власти смогли демонтировать и реальные социальные завоевания, и культуру социальной справедливости в гораздо большей степени и легче, чем это сделали бы правые (нередко говорят, что правые у власти вообще этого не смогли бы сделать).
Для СССР этот поворот имел фундаментальное значение, поскольку интеллигенция, включая партийную номенклатуру, была воспитана в духе евроцентризма, и установки западной левой элиты оказывали на нее сильное воздействие…»
Левая элита Запада прекрасно была осведомлена о том, что в КПСС и в советской интеллигенции существует мощная прослойка их сторонников, поэтому прилагала всяческие усилия, чтобы идеи еврокоммунизма (в культурной политике это была идея «чистого искусства» — то есть бесклассового) дошли до умов этих людей и пустили на советской почве свои всходы. Например, среди советских творческих коллективов они особо выделяли «Таганку». В итоге в 73-м визу получил ведущий ее актер Владимир Высоцкий, а год спустя станет выездным и шеф театра Юрий Любимов, который свой первый визит нанесет в Италию, где познакомится с самим… Энрике Берлингуэром. Благодаря стараниям итальянской компартии (а точнее, помощи заведующего отделом культуры ЦК И КП Джорджо Наполитано) Любимов поставит в 1975 году оперу в Италии.
Все эти реверансы западных политиков и деятелей культуры по адресу Любимова были не случайны: будь он режиссером-традиционалистом, корневым русским режиссером, вряд ли бы его творчеством заинтересовались на Западе. Но он был приверженцем «чистого искусства», этаким «новым Мейерхольдом», за что его в первую очередь и ценили за пределами его Отечества. Ведь даже из Бертольда Брехта, который в первую очередь считался антибуржуазным драматургом, Любимов сумел сделать драматурга антисоветского. Будь это иначе, на Западе Любимов никому бы не был нужен: там ценился именно его антисоветизм. Впрочем, та же ситуация была и с Высоцким: западным идеологам в первую очередь был интересен не его талант, а его политические воззрения — протестные. Тем более что сам бард их всячески подчеркивал, а также постоянно драматизировал свою судьбу в собственных песнях.
Возвращаясь к «Песне о шторме», отметим, что и здесь Высоцкий драматизирует ситуацию, предрекая себе гибель: дескать, «надломлю себе хребет» и «голову сломаю». Как мы знаем, бард действительно уйдет из жизни сравнительно молодым человеком (в 42 года), однако нельзя в этом обвинять режим. Высоцкого в первую очередь погубила та среда, в которой он вращался — богемная, где алкоголь и наркотики стали одними из атрибутов звездной жизни. И это несмотря на то, что наркомания в СССР объявлялась чуждой советскому строю и всячески преследовалась. Но Высоцкого это не остановило. Почему? Без дополнительного допинга ему было просто скучно в рамках советского социума. Его страстная натура и синдром несчастного человека вынуждали его на вечную борьбу. А в качестве главного врага он выбрал для себя политический строй, хотя тот относился к нему гораздо мягче, чем он к нему.
Заметим, что в сентябре 1973 года в Чили к власти пришла военная хунта во главе с генералом Пиночетом, которая залила страну кровью: был уничтожен президент страны Сальвадор Альенде (он покончил с собой, не желая сдаваться в руки путчистов), были убиты или замучены в тюрьмах сотни тысяч его сторонников. В том числе и известный певец-коммунист Виктор Хара, которого путчисты подвергли пыткам: сначала сломали ему руки, мстя тем самым за его протестные песни, а потом изрешетили из автоматов. Уверен, что будь на месте Хары Высоцкий, он бы принял смерть столь же мужественно. Однако ему суждено было жить в СССР, где политический режим не имел никакого отношения к фашистскому, Но Высоцкому, как и другим либерал-интеллигентам, грезилось, что они живут в аду. Но
