– Может подлечить? Так я... – ехидно пробурчала, пытаясь вытащить свою голову из черных складок ралантина.
Мой сарказм и ехидство утонули в смущении и горячей лавине стыда и... желания, когда он перехватил мою ладонь и приложил ее к своему паху. Накрыл и удерживая своей, прижал, заставляя прочувствовать все его самые твердые намерения и горячее желание подлечиться... Бугор под моей ладонью неожиданно дернулся, потом еще раз, и Скайшер сдавленно застонал, прижимая своей рукой мою и начиная ими двигать вверх-вниз. Другая рука зарылась в мои волосы на затылке, приподнимая голову, заставляя смотреть в его замутненные страстью глаза, а потом он склонился надо мной и начал усиленно вылизывать мое лицо, подбираясь к губам. Рука уже довольно сильно двигала мою ладонь по твердые губы добрались до моих и накрыли, выпивая мой вздох.
Он сминал и поглощали мои губы, прикусил более полную верхнюю, тут же зализал, а потом его язык ворвался в рот и хозяином прошелся по небу, зубам, обвил мой язык и погладил его. Я застонала, вставая на цыпочки и приникая ближе, теснее, наши руки двигались в унисон, а моя – уже без всякого давления со стороны Скайшера, я уже сама хотела доставить ему удовольствие. Я горела – пламя, оглушая, стремительно понеслось по моей крови, стонала в голос, принимая свое полное поражение и, отдаваясь его рукам... Он, неожиданно резко отскочил от меня, глаза горели безумным пламенем, кожа золотилась, а брови сверкали чистейшим золотом. Окинув меня жутким, жадным, голодным взглядом, и буквально через мгновение немного в стороне от меня выросла махина. Золотой дракон ракетой устремился в небо, с огромной силой оттолкнувшись от земли, чтобы не задеть. А я застыла одинокой фигуркой, неудовлетворенно обнимая свое трепещущее, жаждущее его страсти тело. Зар-р-р-раза!
ь
Рассветное небо огласил жуткий, трубный, драконий рев и, судя по интонациям, явно неудовлетворенный... Хоть это меня примирило с его бегством, а потом в голову пришло понимание, зачем он сейчас так поступил. Похоже, опять контроль потерял и испугался меня отпугнуть...
Руки скользнули вдоль тела, и хотя я еще дрожала от волнения, испытанных эмоций и сексуальной встряски, так и оставшись неудовлетворенной, но моя счастливая моська задралась вверх, и уверена, в глазах появилось удовлетворение. Ведь мой дракон прав, к такой страсти надо постепенно готовиться, а то убьет ненароком от интенсивности счастья– то...
Развернулась и, чуть ли не насвистывая, пошла в сторону лагеря. А в голове пронеслась неожиданная мысль. Возможно с трудом, шаг за шагом и не так быстро, как ему хотелось, но я иду к
К лагерю вышла неожиданно и сразу заметила, как все наши спутники напряженно и внимательно уставились на меня. Мансель совсем смурной от мрачных подозрений, Харель уж слишком бесстрастный, зато все марханы с большим любопытством и оценивающе. Дезей же, медленно скользнув ко мне, глубоко вдохнул, а потом с легкой безобидной насмешкой сказал:
– Я впервые наблюдаю за брачными играми драконов... Очень занимательное зрелище. У тебя мудрый мужчина и сильный, раз смог остановиться на ТАКОМ этапе. Хотя вашу связь он очень упрочил, значит, ты тоже не против...
– От вашего всевидящего ока, я смотрю, ничего не укроется... – мой саркастический тон прорезался скорее из-за смущения и слишком пристального внимания ко мне остальных.
– Я не всевидящий, – поспешил продолжить Дезей, – но я шаман и вижу, что еще немного, и ты свою свободу потеряешь...
– А что есть истинная свобода, Дезей? Разве вы ее где-нибудь встречали? Даже духи не свободны, что уж говорить про живых...
– Ты не истинная дфаконица, Алев, те совершенно другие, хоть я и встречал их на своем пути не часто, но они другие. Более сильные, более отстраненные, и как это ни странно звучит про ваше племя – более холодные. В твоей крови буквально гудит огонь, и от того ты слабее их. Я вижу, что твой дракон лишь за это утро привязал тебя сильнее, чем многие другие достигают неделями брачных танцев. Он любым касанием, словом и делом связывает тебя, лишает свободы, опутывает собой и забирает право выбора. Рождает зависимость... от него. Он вплетает свою ауру в твою, и я вижу, что до полного слияния осталось совсем чуть-чуть, затем ты растворишься в нем и его огне. Ваш огонь объединяется как пожары в лесах, и ничто не сможет его потушить, кроме высшей силы. Ты потеряешь себя, Алев, если полностью отдашь себя золотому.
Я молчала, с опаской слушая жреца, потом сбросила это наваждение и тихо ответила:
– А вполне возможно, Дезей, что я не потеряю себя, а обрету что-то новое и прекрасное... Любовь быть может...
Сглотнула, увлажняя сухое от волнения горло, и закончила более уверенно, почувствовав, как в ладонь ткнулся носом Филя, решивший меня морально поддержать, и привалился к моим ногам.
– Я не верю ни во что, Дезей, кроме одного... Я верю, что любовь побеждает все: пространство, время и любые невзгоды. Она соединяет на веки, и даже когда тьма окружает, дарит необходимый лучик света, чтобы найти путь или помочь справиться с болью и одиночеством. Я верю в любовь, потому что мои родители показали мне ее и умерли за нее. Дезей, если я откажусь от нее и потеряю веру в нее, тогда предам своих близких, которые отдали за меня свою жизнь.
– Ты любишь, Алев?
– Я иду к ней, Дезей, и очень близка.
ь
– Я благодарен и уважаю искренность, но ответь, ты сможешь закончить начатое? Пойдешь до конца, даже если золотой позовет за собой? Сможешь сказать ДА, если он скажет тебе НЕТ, потому что дальше идти опасно для твоей жизни?
– Значит весь этот разговор – лишь прелюдия к главному вопросу, да, Дезей? Смогу ли я дойти до конца, невзирая ни на что?
– Драконица, завтра ты увидишь причину, по которой сегодня я веду этот разговор. Поймешь! Мой народ вымирает и утрачивает все с каждым прожитым годом, это проклятье высасывает из нас все силы... Грань расширяется и приближается, вовлекая все новые земли. И марханов, и светлых, а возможно и любые другие... Территория Тьмы уже слишком подобралась к Эйнере, за последние полсотни лет недвижимость в Эйнере подешевела в два раза, и практически никто новый не селится, лишь покидают давно обжитые земли. Все боятся! Мы пять сотен лет ждем свою реликвию обратно, ищем ее по всему свету... Безрезультатно. Светлые не приносят потомства, но они живут долго, у них еще есть время ожидать, у марханов – нет. Последний оплот государства марханов Эйнере скоро поглотит Тьма, и мы утратим последнее, что имеем. И тут появляешься ты... Никто, кроме грабителей не знает, как выглядит наша реликвия, никто из чужаков не видел «Сердце Марханов» ни разу, но ты знаешь, как оно выглядит. Из-за своего возраста и того, что ты полукровка темной и дракона, возможно к грабителям отношения не имеешь, но Светлая корона на голове заставляет нервничать и сомневаться... А уж золотой в процессе связки и запечатления с тобой, совсем ни в какие разумные рамки не вписывается. Прости госпожа, но ты или одна сплошная проблема, или загадочный уникум, но я надеюсь, что ты – невероятная удача или прощение, посланное нам Высшими. Для всех!
