Но даже не возможные расходы и убийственные статейки в местной хронике пугали меня больше всего в тягучие часы тишины и вынужденного бездействия. Если Лаура уйдет обратно в свой мир, то с чем останусь я? Ее голос, ее легкие шаги уже стали привычкой для меня. Показывая ей город, я сам открыл немало любопытных мест, куда меня в одиночных путешествиях возможно не занесло бы никогда. А что теперь? Опять одиночество? С приходом в мою жизнь таинственной леди я увидел, что кроме четырех стен и далеких стран существует еще множество интересных вещей и дел. Разве потащился бы я в одиночестве в театр или куда-либо еще?
Вряд ли! Меня вполне устраивали стены собственной квартиры. И вот, когда меня оттуда вырвали потусторонние силы, приходилось поворачивать вспять и тащиться обратно независимо от того, выиграет или проиграет решающее сражение крохотное воинство белых призраков. Хотя где-то в глубине души я понимал, что если бы моя жизнь послужила бы Лауре поддержкой в нелегкой миссии, то мне бы не жаль было немедленно предоставить ее королеве. Самодовольство? Нет, безысходность.
Безысходность, от которой хочется наплевать на самого себя. Так не хотелось терять единственного человека, который дорожит тобой не потому, что ты великий артист, писатель или сильный мира сего, а просто за то, что ты есть…
… Черная дуга повернула пространство так, что где-то в неведомом месте оно сузилось до бесконечно малой величины. Зато количество квадратных метров, принадлежащих Иннокентию Петровичу, невообразимо увеличилось. Если бы домком вздумал сейчас пересчитать квартплату, то получившаяся сумма намного бы превысила оборот самого крупного в городе машиностроительного завода. При всем происшедшем внешне никто не заподозрил бы, что пределы скромной двухкомнатной квартиры не укладываются в стандартные параметры. Но никакие ГОСТы и ОСТы не сумели бы описать до ужаса непонятные действия невообразимых перестройщиков из запределья.
А перестановки в границах внезапно обрушившихся на Иннокентия Петровича дополнительных метров хозяина не радовали. Куда-то запропастились книжные шкафы, кухонная утварь, стол, сервант. В темных глубинах потустороннего пространства невозможно было отыскать даже обыденного стула. От привычной обстановки уцелел только диван, на котором и восседал Иннокентий Петрович. Он то и дело засыпал от нервных перегрузок, все еще надеясь проснуться и очутиться у себя дома. Диван привалился к стене из черного мрамора с белыми прожилками, верхняя граница которой уходила в зыбкую серость тумана. Каменный пол составляла мозаика из неописуемых фигур в самых непотребных хитросплетениях. Холод камня чувствовался даже сквозь шерстяные носки, а поднять ноги на диван Иннокентий Петрович не осмеливался. Отправиться на поиски тапочек Иннокентий Петрович тоже не решался, так как твердо уверил себя в том, что и диван тотчас же бесследно испарится в мглистой неизвестности.
Происходящее вокруг могло показаться внимательному зрителю прелюдией к балу Воланда в небезызвестной пятидесятой квартире. Но окажись в эту минуту на вышеупомянутом балу сам Иннокентий Петрович, то сборище гостей тьмы напугало бы его не больше, чем общее собрание ректората, обсуждающее бытовые проблемы надвигающегося учебного года. Ибо не явились сюда ни обольстительные ведьмы, ни бледнолицые вампиры, ни мохнатые оборотни, ни прочая земная нечистая сила.
Готов был Иннокентий Петрович предстать перед судом строгим, но справедливым.
Но не было никому ни малейшего дела до молчаливого хозяина квартиры, необъятные просторы которой заполнились черными сгустками с горящими искрами оранжевых глаз.
Глава восемнадцатая
Хроника одного заседания
Пацаны, пацаны,
Вы держите штаны,
Не кадрите девчонку мою.
(«Пацаны», гр. Ласковый бык).
Всю призрачную массу бесчувственного ко многим проявлениям жизни КХ наполняло сейчас холодное величественное торжество. За весь долгий период своего существования далеко не у каждого призрака бывает такой миг, когда к тебе приковано внимание абсолютно всех сограждан: и значимых, и не значимых. Волны возвышенных мыслей беспрепятственно пронизывали пространство и оседали в головах исполнителей, ушедших в глухую оборону у белых крепостей, собратьев по изыскательной деятельности, отложивших свои непрерывные исследования, воинов, плотным облаком окутавших бесконечный зал, правителей, представители совета которых внимательно следили за выступлениями любого, посмевшего заявить о себе, разведчиков, затаившихся и здесь, среди воинов, и за тысячью границ от этих мест. Все до единого черные призраки внимали словам КХ. Уже ради почтительного внимания стоило появиться в запутанных мрачных лабиринтах Темного мира, где когда-то неизвестный широким массам лингвист штудировал в библиотеках никому не нужные языки. Теперь он стоял на вершине и разве что не поплевывал вниз от презрения к тем, кого ветренная фортуна никогда не вознесет над сильными мира сего.
Первый шаг был сделан, причем довольно удачно. Мир белых призраков неизбежно превращался в протекторат. Теперь требовалось покорить мир людей, чтобы замкнуть черный треугольник, укрепив свою славу навсегда. И тогда в бесконечно далеком от сюда замке Черного Короля на стене великих свершений появится и его скромное имя. Нет, отчего же скромное? Пусть простое и короткое, зато сколько силы и могущества, сколько неукротимой энергии скрывают два его звука.
Все вышеприведенное за долю секунды промелькнуло и укрепилось в сознании нового вершителя миллионов судеб. Нет, КХ не собирался скрываться обратно вниз, в туманную безвестность и неперспективность. Нет, он даже не собирался вцепиться изо всех сил в площадку величия, на которой он теперь мягко покоился, и держаться на достигнутом. Он собирался сделать второй шаг, возносящий его наверх по взмывающей к славе гигантской лестнице. Но его собственные резервы иссякли. Безмолвные толпы исполнителей, которых всякий мог гонять налево и направо, уже были задействованы. Требовались более влиятельные и разумные силы. Теперь все зависело от торжественной речи, направленной на поиски союзников и привлечения на свою сторону кого бы то ни было. КХ должен доказать, что он и только он способен повести их по дороге к процветающему миру будущего. Его энергия находилась на опасном пределе, но не его способности. В них КХ не сомневался. Привыкший действовать по плану, он и сейчас разложил все идеи по пунктам, каждый из которых подводил слушателей к мыслям о правильно выбранной стратегии. Изучивший миллионы трудов, КХ знал, что сумеет завладеть умами аудитории. Сумеет, иначе вообще не стоило браться за дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
