class="p">Сквозь пульсирующую боль доносятся обрывки разговора. Спорят двое мужчин. Один кипятится, другой спокоен.
— Ты обещал тысячу либров! — возмущается гнусавый.
— За живую и здоровую. Девушка пострадала, а могла и вовсе погибнуть.
— Ты обещал…
— Довольно! — обрывает спорщиков третий голос. Подозрительно похожий на мелодичный тенор Аншлера. Правда сейчас в нем не слышно обычной ленивой снисходительности. Он пугающе холоден и даже сквозь пульсирующую боль в голове и руке я чувствую ужас перед этим ледяным спокойствием. — Ты получишь половину от оговоренной суммы. И скажи “спасибо”, что она жива. Иначе я бы содрал с тебя кожу. А теперь проваливай, пока я не передумал!
Похоже, гнусавый решил последовать совету. Мудро. Мне почему-то кажется, что обещание про кожу не фигура речи. Не удивлюсь, если гению-плейбою-миллиардеру уже доводилось проделывать подобное.
Аншлер склоняется и берет меня на руки. В ответ на перемещение рука отзывается вспышкой боли, и с губ срывается жалобный стон.
— Сейчас… сейчас, моя хорошая, — словно другой человек. В голосе столько тревоги и заботы.
Споривший с гнусавым мужчина издает предупреждающее покашливание.
— Сэр, это можно поручить охране.
— Нет, я сам!
Мир покачивается. Меня несут куда-то вверх. Чувствую дуновение ветра на лице, словно мы покинули помещение. С усилием открываю глаза и щурюсь. Все плывет. Над головой крутится ночное небо. Вдыхаю знакомый запах смазки и брезента.
— Нет… отпусти…
Только не туда. Не в летучую громадину, где я буду в его полной власти!
Пытаюсь вырваться, но сил нет. В голове туман, левая рука словно охвачена пульсирующим огненным кольцом.
— Больно? — спрашивает полуэльф. — Потерпи чуть-чуть, скоро будет легче.
Больно, да. А еще страшно до икоты. Я не хочу туда, в твою воздушную крепость… Пожалуйста!
Аншлер вносит меня по мосткам. Мелькают коридоры с богатой отделкой, лестницы. Им на смену приходит стерильность медицинского бокса. Меня укладывают на кровать.
— Доктор, делайте что угодно, но девушка должна быть жива и здорова!
— Не переживайте, сэр. Разберемся. Ну-с… что у нас тут?
Сверху склоняется седовласый мужчина с острой бородкой.
Кровать начинает тихонько вибрировать. Это значит, что где-то в глубине дирижабля заработали двигатели, унося меня в одному Аншлеру известном направлении.
Стискиваю зубы. Нет, я не буду плакать! Реветь перед врагами — последнее дело.
— Сейчас-сейчас, — начинает суетиться доктор. — Потерпите, я уже накладываю обезболивающие чары.
— Моя! — счастливо шепчет Аншлер. И осторожно стирает соленую каплю с моей щеки.
***
Как и предполагал Рой, Пилор Эгмонт до последнего пытался соскочить.
Даже у нотариуса старый прохиндей крутил, юлил, потел и придумывал отговорки. А потом признался, что уже подписанное соглашение с Аншлером о помолвке последнего с Даяной включает огромный штраф в случае разрыва со стороны опекуна.
Тайберг ворчал, что надо было выбить эти деньги из Эгмонта, но по лицу мерзавца было видно, что он скорее удавится, чем согласится из своего кармана оплачивать отступные.
Инквизитор скрипнул зубами. И заплатил.
На следующий же день во всех крупных газетах появилось объявление о помолвке. Рой очень надеялся, что Даяна правильно истолкует эту новость. Даже зная указанное в поддельной метрике имя, найти беглянку, которая очень не хочет, чтобы ее нашли, было нереально. А обращаться к наемникам Рой опасался.
Джеймс через доверенных информаторов выяснил, что на теневом рынке уже висит заказ на Даяну Эгмонт.
Оставалось то, что Рой ненавидел больше всего. Ждать.
Первым прилетело возмущенное письмо от матушки. Затем волна недоумевающих вопросов от друзей и знакомых. Включая послание из канцелярии ее величества, где секретарь королевы в завуалированных выражениях интересовался не утратило ли их соглашение силу.
Не утратило. Доверенные люди Роя продолжали пасти премьера. А сам он после нескольких допросов с пристрастием все-таки дожал капитана “Корунда”, обменяв показания на сделку с правосудием. И теперь в любой момент мог уничтожить премьер-министра вместе с частью преданных ему людей.
Но для этого требовалось уехать в столицу, а Рой ждал возвращения Даяны.
Дождался. На третий день вместо Даяны пришел мрачный, как непохмелившийся огр Джеймс.
— У меня скверные новости, дружище, — объявил он с порога. И сунул инквизитору газету.
Рой изучил обведенную статью о переполохе в поезде и недоуменно нахмурился.
— Это ты к чему?
Парочка шутников — мужчина и женщина устроили магический фейерверк в вагоне третьего класса, ранили проводника и сбежали. Ничего особенного.
— А теперь читай это, — хмыкнул друг, протягивая папку. Судя по печатям, содержащую копии полицейских протоколов.
Рой нырнул в свидетельские показания. И громко выругался.
— Информация достоверная?
— Боюсь, что да, — Каннингем вздохнул и поглядел на него с сочувствием. — Пяток свидетелей в один голос твердят, что женщина на лицо была один-в-один, как воровка, которая обокрала господина Аншлера. Благо ее портретами пестрели все газеты, узнать не сложно.
— Здесь сказано: рыжая.
Каннингем пожал плечами.
— Покрасилась. Прости, дружище, но надежды нет. Мой информатор сообщил, что заказ на теневом рынке снят. Даяна у Аншлера. Боюсь, что мы ее больше не увидим.
Инквизитор стиснул кулаки, сминая папку.
— Это мы еще посмотрим! — процедил он сквозь зубы.
***
Щелчок замка заставляет меня подпрыгнуть на кровати и сжаться. Дверь распахивается.
— Обед! — жизнерадостно объявляет Аншлер, вкатывая в палату сервировочную тележку. — Как ты себя чувствуешь, дорогая?
Пожимаю плечами.
— Как можно себя чувствовать со сломанной рукой? Особенно если находишься в плену у психопата, который похитил тебя с неизвестными целями.
— Вижу, что хорошо, — усмехается полуэльф. — Настроение снова боевое, и мне это нравится. Пообедаешь со мной?
— Я бы предпочла без тебя.
— Прости, без меня никак, — заявляет он с нахальной улыбкой. — Но ты можешь немного попоститься, если не голодна.
Вот ведь гад! Стискиваю кулаки, на что загипсованная рука отзывается глухой болью.
Может, действительно отказаться и посмотреть, что он будет делать? Но это глупо. Заморить себя голодом Аншлер мне все равно не даст, а на противостояние с ним потребуются силы.
Поэтому я без протестов наблюдаю за тем, как миллиардер самолично сервирует стол в моей палате.
— Что, все слуги взяли расчет?
— Нет, я просто распорядился, чтобы нас не беспокоили, — все так же безмятежно отвечает полуэльф. — Могу я лично поухаживать за своей больной невестой?
От злости темнеет в глазах.
— Я не больна! У меня сломана рука и сотрясение мозга, потому что твой прихвостень сбросил
