Вот он, багровеет от злости и вот-вот разразится если не площадной бранью, то уж точно угрозами или угрозами пополам с заявлением о своем отбытии. Нет уж, пока что рано. Сначала ты меня дослушаешь.
– Нейтралитет – вот то, что я предлагаю. Ромейские послы остаются сидеть у меня в подземелье, не устраивая площадных откровений. Ну а ты не будешь предпринимать против меня враждебных действий, да и племянничку своему это в голову вложишь.
– А не подавишься таким куском, ярл?
– Уж как-нибудь прожую, воевода. Охолонись малость и тогда поймешь, что тебе это выгодно будет. А то в Хольмгарде на тебя и так Богумил Соловей во-от такие зубы наточил.
Добрыня проворчал нечто неразборчивое о том что мне подобных надо еще в отрочестве в море топить, но я предпочел сделать вид, что ничего не слышал. Равно как и пожелание, чтобы я никогда в жизни не увидел своего родного Трагтон-фиорда.
Три раза ха! Это была больная точка настоящего ярла Харальда. Мне же на этот клочок земли с гаванью и не ахти какой крепостью было глубоко положить. Но это знал лишь я, но никак не остальные, а тем более враги. Так что пусть тешится, думая, что хоть немного подпортил мне настроение в отместку за «брата рабыни».
Как бы там ни было, а мы договорились о том самом нейтралитете. А кроме того я поручил проводить Добрыню до ворот города Змейке. Разумеется, в сопровождении трех десятков хирдманов. Дабы у Добрыни даже тени искушения не возникло.
Отсутствие гостеприимства? О, не подумайте плохого! Я предложил ему остаться в городе на денек другой, но тот «почему то» не согласился. Наверное. не захотел находиться под постоянным контролем молодчиков Гуннара и людей-теней Роксаны. А раз не захотел, так пусть и катится колбаской аккурат до града Киева и там уже разбирается со своим племянничком.
Что же до меня, так присутствовали самые конкретные планы. Какие? Вернуться в ставший за это время родным дом, устроиться в уютном кресле, положив ноги на заблаговременно придвинутый столик. Взять один из томиков с пьесами хитромудрых греческих авторов.... Ч-черт! Не выйдет, скорее всего. Наверняка сразу же Гуннар с Магнусом возьмут в оборот и не отстанут до тех пор, пока я им все не расскажу.
А вот обойдутся! Отбрехнусь, сославшись на то, что Мне лениво будет повторять то же самое. но в присутствии Змейки. Зная ее взрывной характер, вызывать ее темпераментное неудовольствие мои побратимы поостерегутся. Так что пару часиков неспешного и ленивого перелистывания страниц мне гарантированы.
***
Все так и произошло. Дорога домой после короткого прощания с наместников под пристальным взором Мстиши и охраной хирдманов, отслеживающих окружающую обстановку сильнее обычного. Пара «ласковых» эпитетов в адрес Ярополка. Зачем то потащившегося вместе со Змейкой. Это его преувеличенное беспокойство и расшатавшиеся малость нервы... По прибытии домой несколько слов Магнусу и Гуннару, заверившие их в успешности проведенных переговоров. Затем переодеться в чистую, не пропотевшую одежду и тот самый отдых в кресле с книжкой в руке. Обычный по меркам прежней жизни, но тут не всегда получающийся из-за вечно накатывающихся, подобно снежной лавине, дел.
Раскрывающаяся дверь... И вот на пороге запыхавшаяся, растрепанная Змейка. В глазах ненависть и одновременно боль, природу которых я в принципе не могу понять. Что случилось, отчего?..
Палец приложен к губам, а это значит, что нужно молчать. Рука постукивает по рукояти оружия – я сразу бросаюсь к оружию, потому как кинжала на поясе явно маловато. И вот уже меч не в метре от меня, а прислонен к креслу, а под боком метательный топорик и пара ножей за поясом, прикрытые рубахой навыпуск. Броня... Это запрещено столь же категоричным жестом. Хотя сама девушка защищена неплохо, разве что голова шлемом не покрыта.
Мать же вашу, какого хрена тут творится? Мысли роятся в голове, но руки действуют на чистых инстинктах. Подсознание же четко твердит о том, что Змейка – та, кому я доверяю не просто, а абсолютно – просто так этот балаган не устроила бы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Угроза? Несомненно. От находящихся внутри здания? Опять же да. Почему полное молчание и скрытая, а не явная готовность? Опасение усугубить ситуацию, как мне представляется.
Но главное другое... Почему она не желает, чтобы сюда пришла хотя бы пара-тройка проверенных хирдманом, хотя бы из числа личных телохранителей? Вот это я не могу понять. Совсем не могу, а это сильно настораживает. Неужели ситуация вышла из -под контроля столь сильно? Мля, в голове полный хаос, а мне приходится удерживать скучающее выражение и перелистывать страницы книги, словно ничего и не произошло.
Сама же Змейка скользит в сторону ниши, куда и прячется. Таких ниш в комтане несколько, но каждая из них хороша по своему. Выбранная ей идеальна, чтобы оказаться сзади тех, кто войдет в дверь. Да, не в окно, не с запасного выхода в другой комнате, а именно через главную дверь.
Медленно тянутся секунды. Пять, десять, тридцать...
Стук в дверь. Вежливый такой, но еще за некоторое время до этого я слышал, что сюда приближаются четверо. Шли спокойно, значит, не чужие. То самое? Вероятнее всего, хотя и случайного совпадения исключить нельзя. Что ж, посмотрим.
– Заходите...
Беззвучно открывается дверь и на пороге появляется Яр. Не совсем обычный Яр, поскольку ТАКОГО взгляда у него раньше не было. Какая-то в нем смесь решимости, уверенности в себе и одновременно свежий надлом. И с ним еще один. Броня типовая, телосложение также. Ну а лицо... Шлем с полумаской не слишком способствует узнаванию. Однако...
– Ты кого сюда притащил, Шрам? – взглядом и ледяным тоном мне удается слегка приморозить Ярополка. Да так, что тот останавливается, как вкопанный. – И что за два охламона за дверями топчутся?
– Важный разговор.
– Тогда сам заходи, а эти непонятные личности пусть за дверью постоят. Я их тут видеть не желаю. А если нужда появится – сам пригласить способен.
– Нет, ярл, этот человек останется здесь, а остальные двое пока за дверью посторожат, – Шрам делает знак, чтобы дверь притворили, после чего продолжает. – Я намекал тебе. Но ты упорно не желал меня слушать. А сейчас выслушаешь и, я надеюсь, поймешь, что надо делать.
– Выслушать я всегда могу. Спешить мне некуда.
– Зато мне есть куда.
Змейка ты Змейка... Кажется, все обстоит действительно серьезно. Шрам сам не свой, глаза искры мечут, люди эти незнакомые, но явно не из числа моих. И его попытка давить на меня, пытаться диктовать условия, чего раньше не было и быть не могло.
Но он один. Да, один! Иначе рядом с ним были бы не незнакомцы, а верные ему хирдманы. Тогда что? Никакого возможного раскола нет и не предвидится. Это кто-то со стороны... Неужели я ошибся? Неужто подход был к совсем другому человеку, к иному «слабому звену»? Не ложному, настоящему... Не хочу верить, до боли в душе не хочу.
– И как оно на вкус, золото киевского гостя?
Шрам на миг замирает, а лицо искажается нервным тиком. Мерзкое зрелище, с какой стороны ни посмотри. Его спутник тянется к мечу, но останавливается по одному лишь мановению руки моего бывшего.. Да, уже бывшего побратима, пошедшему по склизкому пути предательства.
– Придержи язык! Я не продажная тварь...
– Ах да. тут замечены высокие идеалы, – цинично ухмыляюсь. – А остальное так. приятное...
– Заткнись, – взявший себя в руки Шрам убирает из голоса все эмоции. – Сначала я скажу тебе, что ты должен сделать. Или выполнишь, или... Сам понимаешь.
– Слушаю. И что же тебя подвигло?
– Никому не нужен раскол и междоусобица. Ты одержим идеями сохранить вольности ярлов, сохранить старых богов, сбросить с киевского престола Владимира и сменить на кого-то более устраивающего всех этих Ратмиров, Ставров, Снорри и прочих.
Не выдержав, я усмехнулся. Скрывать что-либо перед... этим не имело смысла.
– Дурак ты, Шрам. – Столько лет бок о бок, а сути так и не понял. Руси нужны перемены, но другие. Нужно сокращение вольностей ярлов, но под иным знаменем. Под моим знаменем, тупица, знаменем цветов Локи. А ты сливаешь это в помойную яму.
