Семейное сходство Драконошпоров было очень ценным качеством. Приняв Коула за своего нового хозяина, живые мертвецы пропустили нас через город целыми и невредимыми. Таким образом, мы. незамеченными приблизились к крепости Шута.
Крепость по площади была в половину меньше Приморья, но ее стены были вдвое выше, чем в Сюзейле. В ней жил только Шут, охраняемый своими живыми мертвецами. Коул обманул зомби у ворот с такой же легкостью, как и их собратьев в городе эльфов, поэтому мы смогли войти в логово Шута и уничтожить множество его слуг прежде, чем он заметил наше присутствие.
Мы загнали колдуна в угол, и Коул потребовал, чтобы Шут назвал имя своего отца. Шут засмеялся и объявил, что его отец останется безымянным, если Коул не согласится на единоборство. Коул принял предложение и, используя шпору, изменил свой облик и взмыл в воздух. Солнце еще не взошло, и бой происходил в предрассветных сумерках.
Когда жрица на мгновение прервала свой рассказ, Оливия воспользовалась моментом, чтобы задать вопрос.
– Извините меня, мать Лледью. Он так и сказал – «Мой отец останется безымянным»?
Мать Лледью кивнула.
– Да. Необычный выбор слов, правда? – спросила Оливия.
Быстро сообразив, Джиджи спросил.
– Госпожа Раскеттл, вы думаете о Безымянном Барде, которого упоминали в рассказе про Элию?
Оливия кивнула, но взмахом руки остановила дальнейшие расспросы со стороны Джиджи.
– Позвольте матери Лледью продолжить свой рассказ. Извините за то, что вас прервали, мать Лледью, – сказала хафлинг.
Жрица кивнула и перешла к описанию битвы между Шутом и отцом Джиджи.
– Шут первым ударил молнией в Коула, но промахнулся. Затем Шут пустил целый шквал огня. Но Коул с легкостью уклонился от него. Когда Коул бросился вниз на него, то волшебник применил еще одно волшебство, но, как все уже догадались, это не дало никакого эффекта. Видите ли, кроме превращения Коула в дракона, шпора защищала от любого волшебного выпада против него.
Коул поднял Шута с земли и полетел вверх, он кусал и бил колдуна, пока тот не прекратил сопротивление. Казалось, Коул победил, но потом…
Мать Лледью закрыла глаза, как будто хотела стереть из памяти то, что случилось у нее на глазах.
– Когда Коул полетел обратно к нам, на него стала наползать черная туча, двигаясь против ветра. Когда мы заметили это, было уже слишком поздно для Коула.
Туча состояла из целой стаи духов. Их было пятнадцать-двадцать. Они могли действовать и самостоятельно, но я уверена, что это Шут вызвал их, тем самым нарушив правила единоборства. Как одно целое духи напали на Коула. Почувствовав их ледяное прикосновение, твой отец закричал и выронил колдуна.
Я заклинала Селину спасти твоего отца от этих духов. Призраки улетели, хотя, возможно, в этом была заслуга не моя, а солнца, которое взошло в этот момент.
Когда Коул приземлился, то был очень слаб, но он сразу же стал искать тело Шута. Никто из нас не видел, куда упал колдун.
Затем небесно-голубой дракон вызвал Коула на бой. Понимая, что его волшебство не может повредить Коулу, Шут принял облик дракона. Коул снова поднялся в воздух.
Мы думали, что из-за ран, которые Шут получил в первом бою и из-за его неуклюжей манеры ведения боя, он вряд ли сможет победить. Но духи вытянули из Коула больше энергии, чем нам казалось. Казалось, что борьба шла на равных, пока не вмешалась другая группа приспешников Шута.
Джу-джу зомби, более сильные, чем другие, напали на Коула, они обстреляли его из арбалетов. Волшебник из нашей компании ударил молнией в живых мертвецов, чтобы уничтожить их, пока те не напали снова.
Было трудно различать голубого дракона на фоне неба. Он напал на Коула, и они вместе полетели вниз. В последний момент они расцепились. Раненый Шут взмыл ввысь, а Коул рухнул на землю.
Мать Лледью тыльной стороной ладони вытерла слезы в глазах. Джиджи попытался проглотить ком, подкатившийся к горлу.
Жрица закончила свой рассказ.
– Шут не вернулся в свой город, но и тела его мы так и не нашли. Хотя, мы были уверены, что если он не умер, то был так тяжело ранен, что ему нужно было долго бороться за свою жизнь.
Коул был мертв. Я могла бы отнести его тело домой сама, но после смерти он не превратился обратно в человека, как оборотень. Мы не знали как расколдовать его, а способа, чтобы перевезти труп дракона у нас не было. Мы вынуждены были послать за Дроном. Мы прождали десять дней и ночей, пока он не прибыл.
– Но что сделал дядя Дрон? – спросил Джиджи.
– Это было просто, я была так глупа, что не додумалась до этого, – качая головой, сказала мать Лледью, – но это было, конечно, ужасно.
– Что? – снова спросил Джиджи.
– Он отрезал правую шпору дракона. Она превратилась обратно в мумифицировавшуюся шпору, а Коул в человека.
Джиджи почувствовал тошноту. «Бедный дядя Дрон – вынужден был сделать такую отвратительную вещь. Конечно, только дядя Дрон мог додуматься до этого», – подумал Джиджи.
– Не уверен, что хочу это знать, но думаю, что обязан, – сказал дворянин, взглянув на Оливию. – Как мой отец заставлял шпору работать?
– Не знаю.. Он держал ее в сапоге, а когда ему надо было превратиться, то думал о ней.
– Простите, сэр, – перебил Томас, – но ведь вы не храните шпору в сапоге?
– Почему нет, – сказал Джиджи, похлопывая по правому голенищу, – она как раз здесь, рядом с путеводным камнем. Но почему ты спрашиваешь?
– Могу ли я посоветовать вам, чтобы вы старались не думать о драконах, пока находитесь внутри дома. Может быть, на всякий случай вы положите шпору на стол. Превращение внутри дома может вызвать большие проблемы.
Джиджи вытащил шпору из сапога и положил рядом со своей тарелкой.
– Хорошая мысль, Томас, – сказал он. А то я мог бы стать драконом в посудной лавке, да?
– Вот именно, сэр.
Джиджи закрыл шпору своим носовым платком. Идея превратиться во что-либо, даже там, где достаточно для этого места, пугала его.
«Это должно быть ужасно, – подумал он, – крылья вместо рук, ужасный хвост-жало, покрытый ядом, и чешуйки по всему телу. Как только Коул мог это делать?»
– Извините меня, мать Лледью, – спросила Оливия. – Но вы сказали, что путешествовали с прабабушкой Джиджи. А ей не случалось пользоваться шпорой?
– Да, она делала это. Это начало рассказа. Отцом леди Эсвип был лорд Гулд Третий. Он сам пользовался шпорой, но у него не было сыновей, и леди Эсвип оказалась любимицей стражницы. Она вышла замуж за своего кузена Бендера Драконошпора, который унаследовал титул от своего дяди Гулда. У них было двое сыновей, Гревер и Фортни, и дочь Дора. Стражница выбрала Дору в свои любимицы.
– Понимаю, что Дора не ответила взаимностью, – догадалась Оливия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
