Полная засада.
*****
Цифры на микроволновке показывали без пятнадцати двенадцать.
Кухня мирно гудела холодильником и привычно тикала настенными часами, невидимыми в темноте. Грела пальцы кружка с чаем; скукожился на блюдце выжатый о ложку чайный пакетик. Тихо, темно и спокойно. Только оставленный включенным торшер в углу высвечивал стоящую рядом с раковиной чистую посуду.
Дэлл, наверное, уже спит. Или читает перед сном. Или сидит за компьютером в кабинете; телевизор в гостиной молчал. Скоро его заменят новым – модной и дорогой плазмой, а старый отнесут наверх или выкинут. В любом случае Дэлл будет рад подарку – его темноволосый коллега хорошо разбирается во вкусах и предпочтениях друга. В отличие от меня.
Я в который раз оглядела кухню, куда в последнее время заходила редко, опасаясь спровоцировать очередную вспышку недовольства при случайной встрече, но сейчас позволила себе спуститься. Хотелось чая. И подумать.
Свитер? Нет… не выбрать мне того, что оценят по-достоинству. Стиль в одежде нужно чувствовать, знать наверняка. Глупо выбирать вещь наобум или под себя. Ремень? Бумажник? Ботинки? Ужас… куда только не заведут бредовые идеи. Книгу о холодном оружии? Наверное, он сам способен такую написать. Набор подрывника?... Ага, конструктор «Дафи» - «Создай свою лабораторию, маленький алхимик…» Тогда уж мешок селитры, перевязанный подарочной лентой…
Я хрюкнула и едва не подавилась чаем.
Надо бы осторожнее. И почему мы всегда сильны идиотскими мыслями?
Так, все, закончили философию и назад к теме…
Ну, что? Что можно подарить мужчине?
Украшения не носит, гардероб выбирает сам, работает в спецотряде, в средствах не стеснен – сам может купить все, что пожелает душа. Бернарда, и та придумала весело и от души. Даже она изучила его лучше, чем я. Вот незадача…
Я вздохнула.
Часы, запонки, галстук? Ворох галстуков на все случаи жизни? А в довесок еще носков, трусов и пену для бритья? Воистину нет ничего хуже стереотипности. Плакат, на котором написать сто причин, по которым я его люблю? Вот уж Дэлл не потратит и минуты, чтобы его прочитать. Глупо. Связать сердечко? В жизни не вязала… Залепить монитор лепестками роз, а потом быть загнанной в кабинет, чтобы все это отдирать и выметать? Да еще и получить по заду, что вообще туда заходила...
Бред какой.
И чай уже совсем остыл.
Не успела я придумать, долить ли кипятка в кружку или заварить новый чай, как в коридоре послышались шаги.
Вот черт!
К тому времени, когда в кухню вошел Дэлл, я успела дернуться, чтобы попытаться улизнуть незамеченной, секундой позже осадить и прилепить себя к стулу, внутренне напрячься и наспех прилепить на лицо маску «просто пью чай. Жить не мешаю. И вообще, уже иду наверх…»
Он остановился, заметив меня.
Окно… какой чудесный вид за окном. Ночь, и не видно ни зги, зато какой замечательный у меня профиль, говорящий, разве не видишь, я тебя не трогаю, просто любуюсь полночным пейзажем, так что, просто мимо, мимо… желательно без сарказма.
Пауза. Прошлепали по паркетному полу босые ноги; зашумел включенный чайник. Повисла тишина, наполненная равномерным свистом разогреваемой воды. С любопытством тикали часы.
Оборачиваться не хотелось – очередной равнодушный взгляд сквозь мою персону точно не поспособствует скорому засыпанию, а так останется шанс… Не видишь - значит, может, и не было.
Через какое-то время щелкнул чайник, отключившись. В кружку полилась вода. От беспрестанного смотрения в окно затекла шея. Скорее бы уже…
Несколько раз затылок пощекотал чужой взгляд, открылась дверца под раковиной, чайный пакетик упал в мусорное ведро, дверца закрылась, а потом шаги зашлепали в обратном направлении. Но не «ушлепали» совсем, а остановились где-то на пороге. И снова взгляд.
- Спасибо за то, что пошла со мной сегодня, Меган.
От того, с какой скоростью провернулась голова, застывшую шею прострелило болью.
Дэлл стоял у выхода из кухни; в его руках дымилась любимая кружка с чаем – черная, с переплетением из синих квадратов. Плечи обтянуты стального цвета футболкой, джинсы он так и не сменил широкими спортивными штанами, в которых иногда ходил по дому.
- Не за что.
Удивление от того, что он ко мне вообще обратился первым, едва не заставило добавить: «мне было приятно. Такие хорошие люди и вечер. Замечательные хозяева и атмосфера, не говоря уже про еду…»
Но я промолчала. Завязала язык узлом и прикусила его всеми зубами, не хватало еще сделаться глупой болтушкой, восторженно повизгивающей при упоминании собственного имени.
- Спокойной ночи, – попрощался Дэлл, развернулся и скрылся на лестнице, ведущей наверх.
- Спокойной ночи, – ответила я пустой кухне, силясь понять, что это было – дань вежливости или попытка сказать, что вечер, пусть даже в моей компании, оказался не так уж и плох.
- Спасибо так спасибо. Все лучше, чем ничего…
Я удивленно пожала плечами, хлебнула чаю, поставила кружку в раковину и тоже вышла из кухни. А проходя мимо двери кабинета, осторожно вывела на ней пальцем символ сердца и тихо прошептала: «Вкусных снов тебе, любимый…»
Глава 18
Дэлл чувствовал, что привыкает к присутствию Меган в доме.
Так медленно и неохотно, порой через силу и сжав зубы, привыкает к присутствию нового, случайно прибившегося питомца, много лет живущего в прихожей особняком пса. Испытывая то недовольство, то раздражительность, то любопытство, то тягу узнать больше, а то и все сразу… Куда бы не пошел мелкий шкода, всюду стелется его запах: вещи сдвинуты с мест, едва в миске надгрызена…
Сколько раз все через те же пресловутые камеры он наблюдал за ее перемещениями? То втихаря нальет чай на кухне, то, как тень, проскользнет в туалет по коридору, то бесцельно покружит по комнатам, то вдруг примется протирать пыль с полок, то – вот бы Дэлл не подумал – затеет генеральную уборку всех помещений с тряпками, пеной и басовитым гудением пылесоса. А иногда примется изучать висящие на стене в бильярдной кии или присядет минут на пять в кожаное кресло кинозала, отдохнет, расслабится. Интересно, какой бы фильм она предпочла, если бы хоть раз нажала на кнопку включения видеосистемы? Комедию? Про любовь? Боевик?...
Но Меган ни разу не нажала. Не решилась.
Вот уже второе утро подряд Дэлл находил на кухне сервированный завтрак, оставленный специально для него. Причем, оставленный с точным расчетом: блюда, выпечка и кофе все еще горячие, а повара и след простыл.
А те символы сердца, что она рисует вечером, проходя мимо его спальни… Думает, никто не видит, не слышит, не чувствует, а все равно не сдается. Вот ведь упертая… Ощутить бы привычное раздражение, вот только нет-нет, да примешается крохотная доля уважения за стойкость духа. Ее стукнешь, а она в ответ погладит.
