Сложно ли отдать всю наличность за ценный и нужный тебе предмет? Нет. Легко ли ты расстанешься с чем угодно, лишь бы на чьем-то лице появилась улыбка? Конечно. Тогда причем здесь жадность? Счастливым можно быть и с пустым кошельком. А вот можно ли быть счастливым, жалея себя? Нет.
Когда тебя кто-то не любит – обидно. Когда кто-то отворачивается к стене и засыпает, не сказав ни слова, не обняв – жаль себя. Не сказали по телефону ласкового слова или вообще не позвонили – тяжело на душе, потому что вновь жаль именно себя. Скуксились при виде выбранного тобой подарка? Не оценили заботу? Не улыбнулись в ответ на шутку? Эффект один и тот же… извечная противная липкая и вязкая жалость к себе.
Именно она заставляет опустить руки, ведь впереди будет трудно, впереди, возможно, снова придется сносить унижения и обиды, вызывающие всю ту же извечную жалость, тогда зачем вообще двигаться вперед? Не лучше ли попробовать избежать? Переждать, побездействовать… Если упаду – коленка будет болеть, споткнусь – лицо будет в грязи, обидят– заноет душа…
Тьфу!
Так всю жизнь можно просидеть, ничего не попробовав. Ну и пусть молчат в ответ, пусть обижаются и обижают, пусть коленки в синяках, пусть хоть все пальцы стерты до крови от усилий, все равно буду пробовать. А поскулить, забившись в нору, смогу и позже.
Я поворочалась на матрасе - философские размышления прогнали подступающий сон, – прислушалась к тишине вокруг, уперлась взглядом в темный потолок и переключилась на обдумывание более насущных вопросов.
Скоро экзамен по криптографии – не завалить бы. Последние лекции слушались в пол-уха. А тут еще этот праздник, поиски ускользающего, словно призрак, пистолета, грядущий прием гостей, украшение комнат, составление меню… И почему все всегда наваливается разом? Да, меня не ни о чем не просили, но это не значит, что не стоит пытаться помочь.
Погрязнув в заботах, можно не заметить, как бежит время. А оно ведь бежит… Восемь дней уже пролетели. Так пролетят и остальные двадцать два, проскользнут сквозь пальцы, обойдут тебя тихонечко и останутся за спиной, помахивая на прощание ладошкой. И протянется вперед рука, требуя вернуть несправедливо присвоенное колечко…
Я шумно втянула воздух и накрылась с головой одеялом.
Только не жалеть себя. Только не жалеть!
*****
Одиннадцатое марта.
И девятый день с тех пор, как я переехала из собственной квартиры в особняк Дэлла. Так мало и так много – целая жизнь.
Этим утром позвонила Бернарда, и я, обрадовавшись, как проживший десятки лет в одиночестве отшельник, битый час не могла положить трубку, рассказывая обо всем подряд: да, готовлюсь к экзамену, думаю над тем, как украсить комнаты к следующей среде, волнуюсь, не разозлится ли Дэлл на присутствие поваров в доме. Но ведь кто-то должен готовить, я одна за месяц не управлюсь… Нашла ли подарок? Идею нашла, да, а вот сам подарок не могу… обидно. Назвать модель? Без проблем, сейчас, у меня где-то записано... Уверена ли, что ему понравится? Да как можно быть хоть в чем-то уверенной, когда дело касается меня и его? (Вздох). Не хочу ли встретиться в шесть, чтобы выпить кофе? А вот это с превеликим удовольствием, спасибо за приглашение, приду обязательно!
И теперь я шагала по талым лужам по направлению к одному из названных в центре кафе.
Город постепенно оттаивал, расслаблялся после зимы, начинал вдыхать полной грудью. Подрагивала вода в снежных рытвинах на дорогах, пусть холодная, но уже вода, а не лед, постепенно темнели и проседали сугробы. Присутствие близкой весны ощущалось не столько по любующимся небом лужам, сколько по едва уловимому запаху земли и растений в воздухе, запаху надвигающихся перемен, и по сделавшимся более воодушевленными лицам прохожих. А еще по птицам, которые, несмотря на пасмурную погоду, радостно голосили с деревьев громче своры напившихся портовых моряков. Надо ж так верещать, птахи, одна другой громче…
Время от времени каблуки ботинок не проседали в рыхлом снегу, а стучали по небольшим участкам открывшегося асфальта – таких пока было не много, - и от этого на душе делалось хорошо. Эх, забросить бы шапку в пакет, распушить бы волосы, пусть размечутся рыжим облаком вокруг головы, размотать бы шарф, да подставить шею не холодному уже ветерку, а чтобы тот ласково коснулся… Хочется, да. Но рановато. Придется еще пару недель потерпеть обвившегося вокруг шеи шерстяного питона и головной убор ему под стать. Зато потом…
Я втянула свежий воздух носом, перескочила через обширно разлившуюся лужу и осторожно запретила себе думать о том, что случится потом. Время для меня стало иным и теперь измерялось в счете от одного до тридцати.
А что будет после, известно одному лишь Создателю.
*****
Неслышно лопались молочные пузырьки на кофейной шапке, смотрели на декоративный потолок спиральные завитки из клубничного соуса, нарисованные на плоской тарелке вокруг куска сметанного торта поваром. Поблескивал желтым камень, висящий на цепочке поверх белого свитера Бернарды.
Тепло, уютно, без гомона.
Я погладила гладкую стальную спинку десертной ложки.
- Не нужно помогать с поварами. Я уже нашла агентство, они пришлют троих…
Отказывать в предложенной помощи неудобно, но Бернарда поняла. Почувствовала, что я хотела бы все сделать сама, и не стала ни настаивать, ни комментировать. Лишь покрутила в руках листок бумаги, вырванный из блокнота, с записанным на нем названием. Медленно вращался над ее кольцом знак бесконечности. Холеные пальцы, идеальные ногти. Идеальным, наверное, был и мужчина, подаривший такой символ.
- Дай мне несколько часов. Я пробью этот пистолет по тем каналам, до которых тебе не добраться. Хорошо?
- Конечно. И спасибо за это.
- Только пообещай, - она на секунду замялась, но постаралась скрыть смущение, - что… если владелец не захочет его продавать, то ты не… пойдешь против его воли.
Я усмехнулась. Поняла, куда она клонит.
- Обещаю. Не буду ни красть, ни настаивать, ни избивать бедолагу, чтобы он сам мне его подарил.
Бернарда прыснула со смеху, не удержалась. Вероятно, представила меня, трясущего кого-то за шею своими тонкими руками-прутиками.
- А если цена будет слишком высокой, мы придумаем что-нибудь еще.
Вздох скрыть не удалось.
Согласиться на словах совсем не то же, что согласиться внутри. Если не «Брандт», то что? Снова вернуться к мыслям о мешке с селитрой? Внутри потяжелело.
- Ладно. Хорошо. Попробуем в любом случае. Ты только если что-то узнаешь, дай детали мне, чтобы я сама…
- Да, я знаю. - Ее серо-синие глаза блеснули пониманием. - Сама-сама.
