Сия бо еста два завета: един убо от горы Синайския, в работу раждаяй, иже есть Агарь. (25) Агарь бо Сина гора есть во Аравии, прилагается же нынешнему Иерусалиму, работает же с чады своими. (26) А вышний Иерусалим свободь есть иже есть, мати всем нам. Почему, говорит Апостол, вы, решающиеся служить Закону, не убеждаетесь учениями Закона? Ибо Закон научает вас, что Авраам имел двух жен и сделался отцом двух сыновей, но один из них произошел от рабыни, другой же – от свободной. И сие согласно с тем, что совершается с нами. Ибо как там один отец, но две матери и два сына, так и здесь един Бог, но два Завета и два народа. Но прообразом первого Завета – Агарь, а второго – Сарра, потому что и Закон ветхий дан с горы Синая, а у той горы селится род Агари. Гора же та соответствует сему земному Иерусалиму. А Сарра есть прообраз небесного града, сынами которого именуемся мы. Он свободен, то есть не имеет на себе ига Закона, а Иерусалим земной в рабстве[142], а таковы и подчиненные Закону. Указывает же Апостол и на пророчество, согласное с сим прообразованием.
(27) Писано бо есть: возвеселися, неплоды, не раждающая: расторгни и возопи, не болящая, яко многа чада пустыя паче нежели имущия мужа (Ис. 54, 1). Ибо как Сарра родила в старости сверх всякого человеческого чаяния (Быт. 21, 2), так и язычники при самом конце жизни [мира] сподобились боговедения, и неплодная множеством рожденных превзошла бывшую древле многочадной.
(28) Мы же, братие, по Исааку обетования чада есмы. Ибо рождены мы не по естеству, но по благодати. Как Исаак произведен не законом естественным, но словом обетования, так и нас породило данное Аврааму обетование.
(29) Но якоже тогда по плоти родивыйся гоняше духовнаго, тако и ныне. Да не печалит вас это, что уверовавшие гонимы неверными. Ибо то же находим и в прообразе (Быт. 21, 9).
(30) Но что глаголет писание? Изжени рабу и сына ея, не имать бо наследовати сын рабынин с сыном свободныя (Быт. 21, 10). Изречение Саррино Апостол назвал изречением Писания, показывая цель Писания, что для того предано сие письму, чтобы вместе с истиною видим был и прообраз[143].
(31) Темже, братие, несмы рабынина чада, но свободныя. Посему что же повелишь?
Глава 5
(1) Свободою, еюже Христос нас свободи, стойте, и не паки под игом работы держитеся. Свободою называет Апостол житие вне Закона, а игом работы жизнь подзаконную. Ибо так и божественный Петр сказал в Деяниях: что искушаете Бога, хотяще возложити иго на выи учеником, егоже ни отцы, ни мы возмогохом понести? (Деян. 15, 10).
(2) Се, аз Павел глаголю вам, яко аще обрезаетеся, Христос вас ничтоже пользует. Прямо и ясно сказываю вам, ставя вперед имя свое, что никакой пользы не получите от веры во Христа, приняв обрезание. (3) Свидетельствую же паки всякому человеку обрезающемуся, яко должен есть весь закон творити. И весьма справедливо, потому что Закон подвергает проклятию не исполняющих всего, им предписанного. Сверх того, произвольно оставивший свободу и решившийся быть в рабстве подчиняется всем приказаниям господина.
(4) Упразднистеся от Христа. Почему говоришь это? Иже законом оправдаетеся, от благодати отпадосте. Давший Закон обетовал дать и Благодать. Посему, когда Благодать дана, сим показано, что Закон бездействен и излишен. А потому избирающие жизнь подзаконную лишают себя даров благодати.
(5) Мы бо духом от веры упования правды ждем. Приняв залог Духа и веруя в обетования, ожидаем мы уповаемой жизни, которая, украшаясь бессмертием, свободна от приражений греха.
(6) О Христе бо Иисусе ни обрезание что может, ни необрезание, но вера любовию поспешествуема. Любитель ты Закона? Храни необходимое в Законе, приобрети любовь к ближнему: ею исполняется весь Закон (ср. Мф. 22, 40). Различие же между обрезанием и необрезанием уничтожила вера. Ибо и в воинах ищут военачальники не белизны или черноты, но воинской опытности.
(7) Течасте добре: кто вам возбрани не покарятися истине! Хвалит их шествие и оплакивает, что прекратили свое движение.
(8) Препрение не от призвавшаго вы. Богу свойственно призывать, а слышащим призвание – повиноваться.
(9) Мал квас все смешение квасит. Плачу о вас; боюсь же, что болезнь сообщится и другим.
(10) Аз надеюся о вас в Господе, яко ничтоже ино разумети будете. Не сказал «разумеете»; но: разумети будете. Ибо за то, что уже сделано, укоряет, желает же увидеть перемену на лучшее.
Смущаяй же вас понесет грех, кто бы ни был. Опять выразился неопределенно: кто бы ни был, чтобы, если и высокие имеют о себе мнения, познали, что должны быть наказаны Богом. А поскольку лукавые сии защитники Закона говорили, что сам Апостол хранит Закон и не везде проповедует одно и то же, то по необходимости он оправдывается и в этом.
(11) Аз же, братие, аще обрезание еще проповедую, почто еще гоним есмь? Убо упразднися соблазн креста. «За что же ненавидят меня иудеи и ясно враждуют против меня, если проповедую обрезание и предписываю хранить Закон? Ибо, если делаю это, излишня проповедь Креста, да и соблазн иудеев уничтожается». Сие говорит и коринфянам: мы же проповедуем Христа распята, Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие (1 Кор. 1, 23).
(12) О, дабы отсечени были развращающии вас. О, если бы совершенно отделились от вас соблазняющие вас обрезанием!
(13) Вы бо на свободу звани бысте, братие. Освобождены вы от рабства Закона.
Точию да не свобода ваша в вину плоти. Апостол переходит уже к нравственным советам и повелевает позаботиться и о деятельной добродетели. «Не для того, – говорит, – освобождены мы от рабства Закона, чтобы грешить небоязненно». И из сего явствует, что он, отметая излишнее в Законе, повелевает хранить необходимое, и во-первых – любовь. Ибо это и говорит:
Но любовию работайте друг другу. Ибо, кто искренно любит, тот не отказывается служить любимому.
(14) Ибо весь закон во едином словеси исполняется, во еже возлюбиши ближняго твоего якоже себе. Исполняя эту одну заповедь, можете исполнить весь Закон (ср. Мф. 22, 40).
(15) Аще же друг друга угрызаете и снедаете, блюдитеся, да не друг от друга истреблени будете. Сим Апостол дает разуметь, что одни, обольстившись, обрезывались, а другие пребыли твердыми в вере. Однако же препирались между собою и восхвалявшие житие подзаконное, и удивлявшиеся дарам благодати. Посему-то и предложил им прежде всего совет пребывать в любви.
(16) Глаголю же: духом ходите, и похоти плотския не совершайте. Если хотите быть выше плотских страстей, то следуйте духовным заповедям.
(17) Плоть бо похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся. Плотию называет Апостол наклонность воли к худшему, духом же – обитающую благодать, потому что она руководствует душу к лучшему. Как же возможно победить плотские страсти?
Да не яже хощете, сия творите. Не следуйте неуместным помыслам, то есть преодолевайте их, имея содейственницею благодать Духа.
(18) Аще ли духом водими есте, несте под законом. Закон не доставлял сего. Если некоторые, и живя под Законом, приняли духовную благодать, то очень немногие сподобились пророчества. А здесь все сподобляются спасительного Крещения.
(19) Явлена же суть дела плотская. Опять плотью называет плотское мудрование.
Яже суть прелюбодеяние, блуд, нечистота, студодеяние, (20) идолослужение, чародеяния, вражды, рвения, завиды, ярости, разжжения, распри, ереси,
(21) зависти, убийства, пиянства, безчинни кличи и подобная сим. Явно же, что идолослужение, чародейство и подобное сему свойственны не плоти, но душе. Посему обвиняет не плоть, но беспечность в образе мыслей.
Яже предглаголю вам, якоже и предрекох, яко таковая творящии Царствия Божия не наследят. Сие божественный Апостол изрек и в Послании к Коринфянам (1 Кор. 6, 9–10).
(22) Плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, (23) кротость, воздержание. Если бы вышеисчисленные дела были делами одного тела, то должно было бы показать и дела души. Но Апостол не указал их. Посему явно, что плотью назвал он плотское мудрование, то есть наклонность души к худшему, а духом называет данную благодать. Посему-то плодом духовным нарек и любовь, и радость, и прочее. Ибо при содействии Духа преуспевает душа в каждом из сих дел.
На таковых несть закона. Ибо излишен Закон для преуспевающих в добродетели, потому что праведнику закон не лежит (1 Тим. 1, 9).
