Во время этих долгих путешествий он постоянно собирал руны, заклинания и любовные зелья, порошки и микстуры и иные средства, необходимые для его колдовских экспериментов. Но ему так и не удалось найти пути к бессмертию. Используя темную некромантию, он вызывал даже мертвецов из могил, чтобы они помогли ему исполнить его намерение. Ибо разговор с призраком — это одно, но общение с давно истлевшими человеческими трупами — дело весьма, весьма отвратительное.
Но, несмотря на все свои труды, Милахрион испытывал лишь разочарование. Он беседовал с демонами и вампирами, выслеживал легендарного феникса в выжженных пустынях, едва не отравился какими-то зельями и неизвестными снадобьями, и сорвал голос, выговаривая странные какофонические заклинания. И лишь тогда ему пришло в голову задать себе вопрос: «Если человек желает бессмертия, разве не лучше всего спросить об этом того, кто уже его обрел?» И такой существовал…
Когда Милахрион произнес имя Ктулху, наделенного щупальцами Древнего, который много тысячелетий назад сошел со звезд вместе со своим потомством и построил города на дымящихся болотах юной Земли, я вздрогнул и начертал в воздухе знак. Ибо, хотя до сих пор я не имел дела с Ктулху, его окружала ужасная легенда, и я многое о нем слышал. Меня удивило, что Милахрион осмелился искать это чудовище, ибо Ктулху превосходил своей зловещей мощью все прочие темные силы, словно менгир обычные надгробья.
Все больше удивляясь, я внимательно слушал все то, что мой предок рассказывал о Ктулху и других Древних, ибо, хотя природа их оставалась тайной, мне, как чародею, очень хотелось узнать о них побольше.
— Да, Тех Атхт, — продолжал Милахрион, — Ктулху и его собратья наверняка знают ответ, поскольку они…
— Бессмертны?
Вместо ответа он лишь пожал плечами.
— Их происхождение кроется в бескрайних безднах прошлого, которым не видно конца. Так же, как тараканы, они существовали до появления человека и будут продолжать существовать, когда нас уже не будет. Они текли, словно дурная кровь, среди звезд, еще до того как Солнце выплюнуло своих расплавленных детей, одним из которых является наша планета, и будут продолжать жить, когда от Солнца останется только пепел. Не пытайся измерить продолжительность их жизни мерой жизни человека или даже с помощью геологической шкалы времени. Измеряй время их существования временем от рождения до смерти планет, которое для них подобно тиканью огромных космических часов. Бессмертные? Почти столь же бессмертны, как сама материя. У них я мог бы выпросить или похитить секрет бессмертия, но как к ним приблизиться?
Я ждал, когда дух моего покойного прадеда продолжит, но он молчал.
— Скажи же, наконец, предок мой! — крикнул я. — Скажи, и перестань меня мучить!
Вздохнув, он очень тихо произнес:
— Как пожелаешь… В конце концов, я встретил человека, о котором говорили, что он хорошо знаком с обычаями Древних; то был отшельник, живший в Восточных горах, видения и сны которого полностью отличались от видений и снов его товарищей. Он впадал в настоящее безумие, когда ему снились его кошмары, и многие считали, что он купался в крови невинных жертв «во славу ненавистного Ктулху».
Я нашел его в его большой пещере и расспросил обо всем, а он показал мне травы, которые мне следовало съесть, и научил словам, которые я должен был выкрикнуть с горной вершины во время бушующей бури. Он сказал мне, когда и как я должен это сделать, а потом заснуть, чтобы встретить Ктулху в своих снах. Так он мне говорил…
А когда в тех безлюдных местах наступила ночь, он погрузился в беспокойный сон. Вскоре его начали мучить столь жуткие кошмары, и он начал столь страшно метаться, что я бросился вниз по крутым склонам, чтобы оказаться от него как можно дальше. Спускаясь по опасным утесам в серебристом свете луны, я увидел высоко над собой безумца, который, продолжая спать, носился туда-сюда, воя как пес и рассекая большим ножом ночной воздух. Я был только рад, что не остался там ни минутой дольше!
Я вернулся в Тарамун окружной дорогой, собирая по пути травы, о которых говорил отшельник, и, когда я оказался на месте, у меня уже имелись все составляющие, необходимые для заклинаний, и я хорошо помнил Слова Силы. И вот, вызвав сильную бурю, я вышел на балкон самой высокой башни, выкрикнул среди бушующего ветра Слова и съел приготовленные травы; тотчас же я упал замертво, провалившись в сон намного более глубокий, чем в объятиях Шуш, Богини Спокойных Снов. Но хотя сон мой и был глубок, он вовсе не был спокоен!
Нет, сон мой был воистину беспокоен! Я увидел гробницу Ктулху на острове Арльех, миновал могучие, странно покосившиеся стены его крепости и оказался перед самим Великим!
В это мгновение очертания духа моего предка заколыхались, словно он сам был не в силах сдержать дрожь; даже голос Милахриона задрожал, утратив свою обычную силу. Подождав немного, я крикнул!
— Говори же дальше, что сказал тебе этот страшный Властелин Арльеха?
— Многое, Тех Атхт. Он открыл мне тайны пространства и времени, поведал легенды затерянных вселенных, выходящие за границы человеческого воображения, сообщил ужасную правду о Гобеленах Н’танга и иных измерениях, кроме трех нам известных. И в конце он выдал мне секрет бессмертия!
Но передать мне его он обещал лишь при условии, что я заключу с ним договор. И договор этот заключался в том, что я навсегда стану его жрецом, до самого его возвращения. Решив, что позже сумею освободиться от ограничений, наложенных на меня Ктулху, я согласился и принес соответствующую клятву. И таким образом судьба моя была решена, ибо ни один человек не в состоянии освободиться от проклятия Ктулху…
Проснувшись, я сделал все, что требовалось для того, чтобы достичь обещанного бессмертия. На третью ночь Ктулху посетил меня во сне, ибо теперь он знал, как меня найти, и приказал мне, как своему жрецу и слуге, выполнить некоторые поручения. Поручения эти должны были помочь Великому и его плененным собратьям разорвать оковы, в которые много веков назад заковали их удивительные боги Эльда. К чему бессмертие, если мне предстояло навсегда стать слугой ужасного Ктулху?
И потому на четвертый день, вместо того чтобы сделать то, что было мне приказано, я начал строить как можно более надежную защиту от гнева Ктулху, чтобы с помощью заклинаний удержать его вдали от себя… но тщетно! На пятую ночь, смертельно устав, я заснул, и он снова явился ко мне, воистину в страшном гневе!
Сломав все чародейские барьеры, он уничтожил все заклятия и предохранительные руны, убедившись, что я его предал. А когда я спал, он вытащил меня из постели и повел через лабиринты моего замка к ступеням, ведшим на вершину самой высокой башни. Он приказал мне подняться наверх, а когда я начал сопротивляться, полностью меня парализовал и лишил воли. Медленно, словно зомби, я поднялся на вершину самой высокой башни, а оттуда на балкон, и бросился вниз, на острые скалы, торчавшие на тысячу футов ниже… Мое тело разбилось, Тех Атхт, и так умер Милахрион.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
