Направляясь к шлюпке, Кук заметил, что туземцев стало заметно больше. На берегу к отплытию готовилась пирога с возбужденными дикарями в масках. Кук уже садился в шлюпку, когда прогремел выстрел. Не дожидаясь приказа, один из матросов решил припугнуть сидящих в пироге. Возможно, впопыхах он плохо прицелился, но случилось непоправимое: Кук понял, что убит один из вождей. Обстановка до предела накалилась.
Джеймс Кук занес ногу над бортом шлюпки. И получил удар камнем в спину. Он в ярости обернулся. Нападавший в боевом наряде – тщетная защита от огнестрельного оружия – еще не успел опустить руку. Кук тут же ответил, выстрелив в противника охотничьей дробью, скорее для острастки, вовсе не желая в него попасть. Все замерло. Человек не упал, туземцы утратили веру в могущество белого бога и бросились на него.
На этот раз капитан выпустил пулю. Один гаваец упал. Разъяренные туземцы этого даже не заметили. Еще один увесистый камень попал Куку в голову. Он потерял равновесие и выронил ружье. Подняться он не успел – в него вонзились длинные ножи. Перепуганные спутники Кука, вместо того чтобы прийти ему на помощь, поскорей отплыли на шлюпке в море.
Трагедия Мактана, где нашел смерть Магеллан, повторилась.
Разорванное на куски тело Кука было съедено дикарями сразу после схватки. Не все гавайцы были каннибалами, но некоторым случалось есть человечину. Клерк, ставший главой экспедиции, после переговоров с Терриобу добился, чтобы на борт доставили то, что осталось после пиршества, – голову и кости.
Корабли не могли сразу отплыть. Нужно было послать людей на землю за пресной водой. Но туземцы были теперь не просто враждебны, они обнаглели. Один из них на пироге подплыл к кораблю англичан в шляпе Кука. Это переполнило чашу терпения. Кларк отрядил на берег хорошо вооруженную команду. Несколько деревень было сожжено, многих туземцев расстреляли. Карательные меры возымели действие. Туземцы вернули одежду Кука и его останки.
Все, что осталось от великого капитана, уложили в гроб. Корабли отплыли 21 февраля 1779 года. Погребение состоялось в открытом море с почестями, какие полагались командующему флотилией в дальних морях. Восемь пушечных залпов прогремело под синим небом тропика Рака в тот момент, когда в пучину опустили того, кто ради моря готов был жертвовать всем. Англия погрузилась в траур. Европа и Америка тоже скорбели о великом мореплавателе.
Глава пятая
Есть ли вести от Лаперуза?
Жан Франсуа Гало де Лаперуз родился в Альби, в семье судебных чиновников и землевладельцев. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, он стал гардемарином. В восемнадцать лет, во время первого сражения в бухте Киберон (1759), попал в плен к англичанам. Позже его обменяли, и в 1764 году он получил чин лейтенанта, а тремя годами позже его назначили капитаном военно-транспортного судна «Адур». С 1773 по 1777 год он совершил плавание в Вест-Индию, откуда вернулся старшим лейтенантом. В 1780 году, в чине капитана первого ранга командуя фрегатом «Амазонка», он захватил корвет английского корсара. Список его трофеев пополнили два английских фрегата. Более чем славная и блестящая карьера. Он заслужил уважение адмиралов и даже министра, но пока еще не привлек самых высоких лиц. Бесстрашный военный моряк обратит на себя внимание короля… своей человечностью.
В 1782 году морским министром был маркиз де Кастри, который горько сожалел о потере Канады. Франция продолжала воевать с Англией. Кастри задумал разрушить несколько вражеских укреплений в бухте Гудзона.
– Пошлите туда Лаперуза.
Лаперуз отплыл из Франции во главе трех кораблей и блестяще выполнил поручение. Первым пал форт Принц Уэльский, он был сожжен и стерт с лица земли. Форт Иорк постигла та же участь.
Когда Людовику XVI доложили о случившемся, король не одобрил инициативы министра. Какую выгоду можно было извлечь из этой операции? Никакой. Зато кровавая расплата вполне могла последовать. Недовольный король вызвал министра:
– Такая манера вести войну мне совершенно не нравится!
Король потребовал представить ему подробный отчет. И узнал, что господин де Лаперуз, проявив несомненную личную доблесть, к тому же показал себя весьма гуманным человеком. Он хорошо обращался с пленниками-англичанами, а потом не только освободил их, но еще и снабдил припасами и даже оружием, чтобы при отступлении они могли не опасаться нападения индейцев. В секретных документах Хирна, коменданта форта, Лаперуз обнаружил отчет о путешествии вдоль северного побережья Америки. Там были карты, планы и совершенно неизвестные прежде сведения. Победитель не забрал документы себе, а вернул владельцу, взяв с него обещание по возвращении в Лондон опубликовать их. Эта подробность настолько пришлась по душе миролюбивому королю, что, решив после заключения Версальского мира снарядить морскую научную экспедицию, он не хотел видеть во главе ее никого, кроме Лаперуза. Король лично дал капитану первого ранга четкие и подробные инструкции. Франция должна была «одновременно развить национальную торговлю и расширить сферу морских плаваний французов». Лаперузу надлежало завоевать дружбу вождей далеких племен как хорошим отношением, так и подарками; выяснить, какие европейские товары вызывают наибольший интерес и что вожди могут предложить в обмен. В довершение король собственноручно начертал: «При любых обстоятельствах господину де Лаперузу надлежит проявлять мягкое и человечное отношение к разным народам, которые встретятся ему во время путешествия. Если экспедиция не будет стоить смерти ни одному человеку, Его Величество расценит это как несомненный и блестящий успех».
Маршрут кругосветного путешествия Лаперуза не шел ни в какое сравнение с предыдущими экспедициями. Из Бреста ему надлежало отправиться на Канары, обогнуть мыс Горн, сделать остановку на острове Пасхи, потом на Сандвичевых островах. Далее подняться вдоль американского побережья на север, потом снова спуститься к югу; посетить Японию и Китай; вдоль азиатского побережья сместиться к северу, затем спуститься к Новой Голландии (Австралия); вернуться во Францию через Молуккские острова, зайти на Иль-де-Франс (Маврикий), обогнуть мыс Доброй Надежды. С королевской щедростью Людовик XVI отвел на выполнение поставленной задачи четыре года. Поистине чудо, что Лаперузу почти удалось уложиться в срок!
1 августа 1785 года он вышел из Бреста на двух фрегатах: «Буссолью» он командовал сам, а командование «Астролябией» доверил капитану Флёрио де Ланглю. В составе экспедиции было 242 человека, среди них 17 художников и ученых. Чтобы король своевременно получал донесения, разработали особую систему доставки сообщений.
В октябре математик Гаспар Монж, который плыл только до Тенерифе, вернулся с Канарских островов с отчетами о наблюдениях, проведенных Ламаноном и Ламартиньером.
В феврале 1787 года в Версаль был доставлен толстый пакет писем, отправленный из Монтерея (Калифорния). В первом из посланий Лаперуз извинялся перед королем за небольшую задержку почты. «За четырнадцать месяцев мы обогнули мыс Горн и прошли вдоль всего американского побережья до горы Святого Ильи; мы исследовали берега с большой тщательностью и 15 сентября прибыли в Монтерей. Мы делали остановки на различных островах Южного моря и прошли по широте Сандвичевых островов пятьсот лье с востока на запад. Сутки я простоял на якоре у острова Мауи и прошел новым проходом, который англичане не удосужились посетить».
В письмах, не носящих делового характера, приводились более живописные детали. Так, стало известно, что, когда «Астролябия» и «Буссоль» вышли из Магелланова пролива, стадо китов, «этих властелинов моря», встретило их «дружным испусканием фонтанов». Стоянка в бухте Консепсьон, в Чили, дала повод для описания чилийских дам, весьма привлекательных по мнению очевидцев. 8 апреля 1786 года корабли подошли к острову Пасхи. Мужчины там расхаживали нагишом, а женщины – едва прикрытыми. Удивительно, что гигантские статуи не вызвали у французов особого любопытства: «Скорее не идолы, а могильные памятники». Ни единого вопроса о транспортировке и установке этих каменных глыб. Отношения с туземцами завязались прекрасные, в основном потому, что Лаперуз не наказывал местных жителей за мелкое воровство. Напротив, перед уходом французская экспедиция оставила туземцам несколько коз, ягнят, свиней и высеяла в вулканическую почву семена апельсинов, лимонов, моркови, кукурузы, капусты и хлопка. Как мы уже говорили, эта щедрость не была забыта.
Остров Мауи был одним из Гавайских островов, на котором несчастный Кук не успел побывать. Исполняя монаршую волю, Лаперуз составил акт о присоединении этой суши к Франции. «Европейцы еще не ступали на эту землю, но жители острова оросили потом эту землю, и она служит местом упокоения их предков».
Отчет заканчивался оптимистичным заверением, которое могло порадовать Людовика XVI: «До сих пор не пролито ни единой капли крови туземцев, и на „Буссоли“ нет ни одного больного. Потери „Астролябии“ – один из слуг». Правда, в том же пакете было еще одно письмо, написанное позже. Оно было не столь утешительным.
