приемов, и дамы разговорились о последних событиях. Мария спросила о своем брате Эдуарде, однако хозяйка дома не стала откровенничать:
– Я его не видела. Он лишь выполняет приказы моего мужа.
Мария стиснула зубы:
– Хочу поздравить вас с новым титулом.
– По мнению милорда, это вполне правомерно, учитывая занимаемое им положение, – высокомерно заявила Нан.
В разговоре возникла длинная пауза.
– А как ваши дети? – спросила Мария.
– У них все хорошо. – Нан наклонилась вперед, в воздухе запахло тревогой. – Ваше высочество, в знак моей старой преданности хочу сообщить вам о грядущих переменах.
– О каких переменах? – настороженно спросила Мария.
– Милорд герцог, король и архиепископ Кранмер собираются сделать Англию протестантским государством.
– Что?! – стиснув руки, ужаснулась Мария. – Они не могут! Люди этого не одобрят. Поверить не могу, что епископ Гардинер и консервативная часть Совета на такое пойдут.
– Полагаю, вы вскоре увидите, что их возражения можно преодолеть.
– Но это крайне безнравственно – растоптать истинную веру и лишить людей права на спасение души! – Мария была вне себя от ужаса.
– Некоторые не согласятся, что поддерживать религию, основанную на суеверии и коррумпированной Церкви, безнравственно, – улыбнулась Нан.
– На суеверии? Вера, врученная самим Господом святому Петру и всему христианскому миру?! Умоляю, только не смейте мне говорить, что короля развратили подобной еретической чепухой!
– Король, мадам, привержен протестантской вере, признанной в Англии официальной религией. И желает обратить всех, особенно вас, его сестру.
– Никогда! – Мария в ярости вскочила с места. – Я никогда не отрекусь от истинной веры! И если понадобится, отдам за нее жизнь! А теперь, миледи Сомерсет, я покидаю вас, ибо, насколько я вижу, они и вас заразили своей ересью.
Не дождавшись ответа, Мария опрометью выскочила из комнаты и, дрожа от возмущения, поспешила к ожидавшей ее барке. На обратном пути она непрерывно спрашивала себя, не могла ли Нан ошибиться и было ли все это правдой. Похоже, эта женщина почти заманила ее в ловушку и с видимым удовольствием выложила ей ужасные новости.
– Что случилось? – спросила Екатерина, увидев опрокинутое лицо Марии.
Мария разразилась слезами. Она была слишком расстроена, чтобы молчать, и выложила все как на духу.
– Поверить не могу! – всхлипывала она.
Екатерина погладила ее по плечу, но ничего не сказала. Мария инстинктивно поняла, что Екатерина знает о грядущих переменах, и внезапно испугалась, что та тоже обратилась в новую веру. И сразу почувствовала себя преданной вдвойне.
* * *
В Пасхальное воскресенье Екатерина пошла вместе с Марией и Елизаветой на мессу. По дороге к часовне Елизавета расхваливала труды Платона, однако Мария могла думать лишь о том, что сказала ей Нан, а также о том, как теперь относиться к мачехе, опорочившей себя непристойной связью.
– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила Екатерина.
– Мне уже лучше, – ответила Мария.
Вдовствующая королева сочувственно улыбнулась, явно считая, что Мария переживает из-за вопросов религии.
В часовне собрались все домочадцы Екатерины. Отец Паркер, капеллан королевы, поднялся на кафедру, и в часовне воцарилась тишина.
– У меня важное объявление, – произнес он. – Начиная с этого времени, согласно указу его королевского величества, протестантизм считается официальной религией Англии. Богослужения будут вестись не на латинском, а на английском языке, а все обряды будут проводиться по протестантским канонам.
Мария потеряла дар речи. Они не могут причинить стране такое непомерное зло! Не могут обречь столько душ на геенну огненную! Бог поругаем не бывает, и они скоро заплатят страшную цену. Но какой ужасный урон к тому времени будет нанесен!
Она поняла, что не может оставаться здесь, оскверняя себя еретическими практиками. Дрожа как осиновый лист, она встала, перекрестилась, поклонилась Святым Дарам и, провожаемая удивленными взглядами, в слезах покинула часовню. Пусть донесут на нее куда следует! Люди увидят, из какого теста она сделана!
Екатерина бросилась за падчерицей и перехватила ее уже на верхней ступеньке, когда Мария надевала плащ.
– Мне очень жаль, – произнесла Екатерина. – Я понимаю, что вы должны чувствовать.
– Нет, не понимаете! – воскликнула Мария. – Это было последним беззаконием, но не думайте, будто я не знаю об остальном!
– Что вы имеете в виду? – спросила Екатерина, неприкрыто шокированная.
– Вам виднее! – парировала Мария. – Я не останусь здесь, в обществе еретиков! Не желаю видеть, как оскверняют память моего отца. Я не слепая, и от меня не ускользнул тот факт, что сэр Томас Сеймур посещает ваш дом по ночам. Я видела вас двоих из окна. У меня не укладывается в голове, как можно было настолько забыться, чтобы развлекать другого мужчину сразу после смерти моего отца.
– Это не то, что вы думаете, – возразила Екатерина. – Мы женаты.
– Женаты?! – Мария оцепенела от ужаса. – Это даже хуже, чем блуд! Неужели так трудно было дождаться окончания траура?
– Мария, я хочу детей! И не могу позволить себе ждать! В августе мне исполнится тридцать шесть, и я дала обещание сэру Томасу еще до того, как за мной стал ухаживать ваш отец. Я была влюблена в сэра Томаса, но выбрала высший долг. И в результате полюбила вашего отца. Поверьте, я действительно тоскую по нему.
– Что отнюдь не оправдывает подобного поведения! – Мария протиснулась мимо мачехи, сбежала по лестнице, призывая к себе слуг и капитана барки.
Захлебываясь рыданиями, она поспешила к пристани, вне себя от ярости и печали, ведь она только что потеряла одну из своих самых близких подруг.
Прибыв в Уайтхолл, Мария потребовала встречи с королем, но получила отказ. Глотая слезы разочарования, она послала Сьюзен в Челси с поручением отправить оставленные там вещи в Бьюли. Затем взяла лошадей в королевских конюшнях и пустилась в утомительное путешествие до Эссекса. Там ей не придется ежедневно сталкиваться с Екатериной, да и вообще уже никогда не придется. Там она может служить мессу – что бы ни требовал закон! – и исповедовать свою религию в тишине и уединении.
Глава 20
1547 год
В июне мирное существование Марии было нарушено письмом от лорд-протектора. Он сетовал на то, что она по-прежнему проводит мессы, и призывал ее обратиться в протестантскую веру. Мария проигнорировала письмо.
Затем она получила еще одно письмо, на сей раз от Томаса Сеймура, в котором тот сообщал, что попросил руки вдовствующей королевы Екатерины, и умолял Марию использовать все свое влияние и походатайствовать за него перед вдовствующей королевой, близкой подругой которой она является.
– Как он смеет?! – пробормотала Мария.
Он явно не знал, что Екатерина уже рассказала Марии о своем замужестве. И что, по его мнению, она должна была сделать? Замолвить за них слово перед членами
