С воином Стрельца.
— Считаете, это недобрый знак? — спросил Керон.
— Я боюсь за брата. Он — все, что у меня осталось. И он всегда где-то далеко.
— Гидеон ищет ответы. И я уверен, он их найдёт.
— Ищет ответы… — Лиора скрестила руки на груди. — Так долго и так тщетно. Мне начинает казаться, что все мы давно умерли и прошли под Аркой. Только Восьмой бог нас не встретил, и мы застыли в плену своих воспоминаний. Чем меньше воспоминаний, тем ближе мы к вечной свободе. Я уже не помню, как выглядела до смерти.
— Не нужно было сжигать портреты, — заметил Керон. — Память никогда не бывает непрошеной гостьей.
Лиора промолчала. Возможно, Керон, второй советник короля, наставник Гидеона и её мудрый собеседник последние несколько десятилетий, был прав. Возможно, воспоминания таят ответы.
Лиора накинула капюшон на череп.
— Мёртвые не живут воспоминаниями. Мёртвые сами — воспоминание.
— А что, если мы живы?
— Это больше не имеет значение, — бесстрастно ответила принцесса. — Я пойду в храм Воздуха, коль скоро меня разбудил ветер. В зале служителей Водолея мною прочитаны ещё не все книги.
Сказав это, Лиора ловко запрыгнула на перила.
— Принцесса, — Керон шагнул вперед и вскинул руку. Он ненавидел, когда она так делала. — Будьте…
Договорить он не успел. Лиора шагнула с балкона, придерживая капюшон. Керон подскочил к перилам и перегнулся через них. Приземлившись на обе ноги, принцесса выпрямилась, плотнее запахнула свои чёрные одежды и поспешила к храму Воздуха через площадь Костров.
Когда-то площадь Костров называлась Полем танцев.
Когда-то принцесса носила розовые платья и терпеть не могла чёрный цвет.
— Милорд. Милорд Керон! — донесся крик из коридора.
Все верно — просыпается один, и тут же начинают подниматься остальные.
Советник вышел в коридор и едва не столкнулся со стражником. Тот так резко остановилась, что ржавая кираса сорвалась с пустой головы и с грохотом поскакала по грязному полу.
— Что стряслось? — Керон не называл подданных по именам по одной простой причине — он так и не научился различать скелетов между собой. Воины носили на себе только доспехи и никаких знаков на них не крепили. Тканевые же одежды сильно износились, и их давно никто не чинил. Кроме самого Керона. Он-то любил прошлое и забывать его не хотел.
— Милорд, — защелкал скелет, прижав руку к груди. — Принц вернулся. Ему уже открывают ворота.
Вот и знак — принцесса оказалась отчасти права. Она будет рада. Да и сам Керон воспрял духом — а вдруг и правда Гидеон, наконец, нашёл нечто важное и значимое, поэтому и вернулся так быстро. Керон верил в своего ученика, больше, чем во всех богов вместе взятых. Впрочем, как и каждый житель столицы. Гидеон давно стал для обескровленного Риеннара Тринадцатым богом.
— Прекрасно! — советник хлопнул в ладоши. — Очень вовремя. Идем, встретим Его Высочество, как подобает!
— Милорд, — воин замялся. — Он не один. Он привёл с собой… живых.
Глава 9
Водолей
— Я устал. Надо отдохнуть.
— Нет, — Нит обернулся и потянул упирающуюся лошадь. — Если вернётся дракон, нам несдобровать.
— Он не вернется. У него больше нет глаза. Побоится.
— Кого?
— Не тебя, — презрительно ответил Ноора, шедший рядом. — Я чуть-чуть его не догнал, на хвост. Моя рана не зажила. Не мог лететь долго.
— Это и к лучшему. Он мог навредить тебе.
Ноора презрительно фыркнул, но ничего не ответил. Нит оглянулся назад. Развалины замка исчезли с горизонта. Всюду, куда не глянь, тянулась белая пустыня, только правее, впереди, возвышался ужасающий Саван Рыб. Нит снова забрал левее. По карте выходило, что Риеннар там. Учитель, подумав, решил, что если остальным и посчастливилось выбраться из-под руин замка, то проследуют они именно в столицу, ведь Риеннар король обозначил как цель их пути. Значит, и ему надлежало явиться туда.
Путники поднялись на холм и, оглядев расстилавшуюся перед ними сушь, двинулись вниз по склону. У подножия возвышенности тянула к тусклому солнцу серые соцветия неприметная травка. Лошадь резко дернула поводья, Нит, не удержавшись, упал в пыль и, печально посмотрев на жующее нежданную пищу изголодавшееся животное, объявил привал. Ноора тут же вытянулся чуть поодаль и, раскинув чёрные крылья, уставился на брата.
— Ты мать помнишь? — неожиданно спросил выродок.
Нит, успевший отряхнуться, вытаскивал из тюка остатки провизии, и, вздрогнув, уронил кусок мяса прямо в пыль.
— Мать… Помню, — посмотрев на брата, растерянно ответил он.
— Какая она была?
— Она… была ведьмой, — Нит поднял мясо и, подув на него, протянул кусок Ноора. — Обращалась в чёрную птицу и искала нам еду.
— Поэтому я такой?
Служитель Водолея пожал плечами.
— Я не силён в магии. Знаю некоторые принципы, теории… Сила, которой пользуются чароделы, раньше была живой. Очень давно, ещё до того, как люди получили от богов разум и поднялись над животными в вечном стремлении…
Ноора шумно срыгнул. Нит обиженно замолчал и вцепился в свой кусок засохшего мяса.
— Почему ты меня бросил?
Учитель поперхнулся. Ноора терпеливо ждал, пока брат откашляется, выжидательно смотря на него.
— Я не знал, что мне с тобою делать, — прохрипел Нит. — Я был очень мал и очень напуган.
— Ты всегда напуган. Зачем вернулся сюда?
— Не знаю, — служитель Водолея пожал плечами. — Мне приказали, и я пошел.
— Кто приказал?
— Тот, кто одарил меня новой жизнью там, за рекой, великий человек.
— Король?
— Нет-нет. Лучше. Отец донны Патриции.
Ноора склонил голову набок.
— Если он так же добр, как она, тебе свезло.
— Да-а-а, — задумчиво протянул Нит. — Свезло.
Они шли до заката. Нит валился с ног. Иногда, в отдалении, темнели какие-то постройки, тянулись вдоль горизонта пустые, полуразрушенные строения. Нит очень опасался подобных мест. Ноора тоже держал ухо востро. Выродок впервые ушёл так далеко от реки и вел себя по-животному тихо. На ночлег костёр разводить не стали. От купола Савана было светло — проклятый город находился до ужаса близко. Или так казалось из-за огромной высоты купола. Ноора благородно согласился постоять в дозоре, но Нит, хоть и устал, не смог уснуть.
— А ты никогда не хотел улететь отсюда?
— Куда? — угрюмо спросил птицелюд.
— В леса Востока, например. Там все зеленое, много пищи, животных…
— И людей. А я — чудище. Люди не любят чудищ.
— Девочка, которая помогала тебе, тоже человек, — напомнил Нит. — И донна Патриция.
Ноора раскинул крылья, подняв клубы пыли и, ничего не ответив, взмыл в небо. Ниту стало страшно. Он поплотнее закутался в плащ и решил, что пока не вернется брат, будет сидеть тихо. Внезапно лошадь дернулась и зафыркала. В
