— И кроме того, конечно, есть еще тот факт, что я знаменитая воровка картин, — сухо заметила Октавия.
— Эй, немного дурной славы не помешает, когда дело касается рекламы.
— Просто все это — лишь еще одно доказательство старой аксиомы, полагаю. «Мне все равно, как ты меня называешь, пока ты правильно пишешь мое имя».
Веселье Гейл померкло. — Людям и впрямь очень любопытны твои отношения с Ником. И я не могу сказать, что слухи о пропаже Апсолла не подогрели всеобщий интерес. Но главное — то, что ты действительно нравишься людям, Октавия. Ты — очень хороший человек.
Октавия состроила гримаску. — Ты имеешь в виду, для воровки картин?
— Гейл права. — Из толпы появилась Ханна и схватила шоколадное печенье. — Ты и галерея «Брайт Вижнз» — часть этого города. Люди не стали бы говорить о тебе, если бы не считали тебя законным членом здешнего общества. Местные никогда не болтают о приезжих. Их не интересуют отдыхающие и туристы.
— Нравится тебе это или нет, — добавила Гейл.
Ханна взглянула на дверь. — А вот и парочка самых больших твоих почитателей.
Октавия проследила за ее взглядом и увидела Юджина и Дуэйна, входящих в галерею. Они были сами на себя не похожи. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что оба побрились и надели чистые рубашки и брюки по такому случаю. Волосы Юджина были напомажены каким-то блестящим гелем, а Дуэйн собрал свои в «конский» хвост.
Парочка остановилась у входа, перегородив движение. Хотя оба вошли в галерею с нарочито храбрым видом, теперь казалось, что обоим не по себе. У нее было ощущение, что ни один из них не знает, что же делать дальше.
— Ты только погляди, — проворчала Гейл. — Они и правда застегнули рубашки.
— Немного ломает представление, когда волосатое пузо Юджина не видно сквозь дыры в майке, а? — задумчиво произнесла Ханна.
Гейл нахмурилась. — Надеюсь, они здесь не для того, чтобы устроить скандал.
— Не волнуйся, — сказала Ханна. — Шон Вэлентайн на улице разговаривает с Ником, Эй-Зед и Вирджилом. Юджин и Дуэйн не станут создавать проблем, когда неподалеку начальник полиции.
— Согласна, нет причин для тревоги. — Октавия взяла два бумажных стаканчика с пуншем. — Они не стали бы так стараться выглядеть прилично, если бы планировали устроить еще одну драку.
Она прошла через толпу туда, где неуверенно застыли Юджин и Дуэйн.
— Привет, — радостно сказала она, протягивая им по стакану. — Я рада, что вы выбрались сюда сегодня.
— Спасибо. — Юджин заметно расслабился и взял один из стаканчиков с пуншем. — Мы с Дуэйном решили, что нам пора узнать что-нибудь об искусстве, знаете ли?
— Конечно. — Она махнула рукой в сторону сладкого стола. — Берите печенье.
— Смотри, Дуэйн, у них бесплатная еда.
Он направился к столу.
— Здорово. — Дуэйн осушил содержимое своего стаканчика и зашагал вслед за Юджином.
В этот момент в двери вошел Ник. Взгляд его проследил за Юджином и Дуэйном. — У тебя здесь все в порядке?
— Да, в полном, — ответила она. — Я просто поприветствовала парочку законных представителей здешнего общества.
Он вскинул брови. — Неужели я слышу иронию?
— Наверное. — Она посмотрела на Карсона, который вместе с Анной стоял перед портретом Зеба. Двое детей казались целиком погруженными в разговор. Два маленьких знатока искусства, подумала она. — Скажи честно, Ник. Ты бы мог назвать меня членом здешнего общества?
— Ты шутишь? Сегодня здесь все от Грязного Юджина и Стручка Дуэйна до жены будущего мэра. А еще представители как семьи Харт, так и семьи Мэдисон. Поверь мне, в Эклипс-Бэй просто нельзя быть более законным членом общества.
— Ты надо мной смеешься, да?
— Я говорю правду. Есть и еще кое-что, что гарантирует тебе почетное место в нашем городке.
— И что же это?
— Ты сняла проклятье.
Она скорчила рожицу. — Если ты упомянешь это дурацкое проклятье еще хоть раз, клянусь, я…
— Я был бы признателен, если бы ты не называла мою прошлую личную жизнь дурацкой, — сказал он с мрачным достоинством.
— У тебя, по крайне мере, была в прошлом личная жизнь. Когда я оглядываюсь назад, то начинаю задумываться, уж не я ли была заколдована. Два года — долгий срок между свиданиями.
Он улыбнулся ей так, что у нее поджались пальцы на ногах.
— Но это стоило ожидания, верно? — спросил он.
— Я не собираюсь отвечать на такой компрометирующий вопрос. Не на публике, в любом случае. А сейчас, прошу меня извинить, я пытаюсь принимать гостей выставки. — Она сделала шаг в сторону.
— Кстати, — добавил он, понизив голос, — я еще кое о чем хотел сказать тебе.
Она остановилась и вопросительно посмотрела на него. — Да?
Он огляделся, по всей видимости, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. Затем схватил ее за руку и потащил в тихий уголок зала.
— Митч, Салливан и я думаем, что нашли зацепку в деле Апсолла.
Пораженная, несколько секунд она просто смотрела на него. Он стоял очень близко, прижав одну руку к стене позади нее. Было что-то очень мужское в том, как он слегка нависал над ней, заслоняя комнату своими широкими плечами. Все его тело говорило об обладании и спокойной уверенности в том, что она принадлежит ему, которые, она знала, могли видеть все мужчины в зале.
Чувство дежа вю охватило ее. Именно так он стоял рядом с ней на выставке картин Лилиан, подумала она. В тот вечер он тоже оказался между ней и толпой, заслоняя ее ото всех, заставляя остро ощущать его присутствие, а потом пригласил ее на свидание. В глубине души она знала, куда приведет свидание с Ником, и мужество подвело ее в ту ночь.
Правда позже она сумела придумать множество по-настоящему хороших причин избегать риска завязывать с ним отношения, но правда заключалась в том, что смелость подвела ее в решающий момент — в ту первую ночь. Она сбежала от него тогда и еще несколько раз после.
Но сегодняшний вечер был другим. Сегодня, благодаря тому, что она наконец-то рискнула, она знала его гораздо лучше и ближе, и могла видеть, что скрывалось под внешним налетом. Вдобавок к чувственной угрозе, которую он собой представлял, в нем чувствовались сила, достоинство и прямота. Боже милостивый, я влюбилась.
Она машинально понизила голос до шепота. — Кто? Что? Где? Объясни мне, что происходит, Ник.
Он внимательно посмотрел на нее. — Никто не имеет большего права на ответы, чем ты. Но сегодня днем Салливан и Митчелл попросили меня попросить тебя дать им время до полудня завтрашнего дня, чтобы все проверить.
— Зачем откладывать?
— Мы должны убедиться. Речь кое о ком с глубокими корнями в здешнем обществе. Могут пострадать люди. Мы не можем позволить себе ошибиться.
