Провод 34 ОУН позже выступил с обращением:
«Друзья националисты!
В трагическую минуту смерти нашего многолетнего руководителя, Великого Сына Украинского Народа, славной памяти Степана Бандеры, призываем вас хранить в ваших, скованных болью сердцах твёрдую веру в победу нашего святого дела и Организации Украинских Националистов, ещё крепче и активнее сплотить свои силы для дальнейшей борьбы.
Париж, Роттердам, Белогорща, Мюнхен — кровавые отметины на пути к освобождению Украины, за которое положили свои головы лучшие борцы, — являются доказательством чрезвычайной жестокости вековечного врага Украины Москвы, которая физическим уничтожением проводников стремится обезглавить организованную боевую силу украинского народа.
На крови павших героев украинской освободительной борьбы всегда возгоралось героическое пламя, которое своим святым огнём порождало новых борцов для продолжения борьбы за Украинское Независимое Соборное Государство. Многолетний опыт, обретённый кадрами ОУН под руководством Степана Бандеры, и определённые им политические задачи враг убить не в состоянии. Они подтверждают неизменность нашего нынешнего пути в будущем.
Наша непоколебимость, единство, активность и выдержка — это единственный ответ врагу на его коварные и тайные удары, которыми он хочет устрашить и террором ослабить ведущую силу самой крупной порабощенной им страны.
Слава Украине! Героям слава!»
Во время очередного свидания в берлинском кафе «Варшава» Сташинский с оправданным любопытством спросил у Сергея, вернувшегося с похорон:
— Ну, как там всё прошло?
— Нормально, — лаконично ответил резидент и, усмехнувшись, добавил: — Всё чисто… Ладно, пойдём, не будем терять времени, нас ждут.
На конспиративной квартире начальник отдела Комитета в Карлсхорсте сразу после короткого знакомства предложил перейти в соседнюю комнату, где уже был накрыт стол на три лица.
— А теперь, Крылов, я должен сообщить тебе очень приятное известие, — приосанился генерал. — За успешное выполнение ответственного задания ты награждён орденом Боевого Красного Знамени. Подчеркиваю — Боевого… Ты понял?..
— Так точно.
— Орден получишь в Москве. Выезжаешь сегодня… Полагаю, там ты задержишься на какое-то время, надо будет пройти дополнительный курс обучения. В будущем, — генерал подмигнул, — возможна работа по специальности в одной из стран Западной Европы. Впрочем, это уже не моя компетенция…
Провожая Богдана на вокзал, Сергей неуклюже пошутил: «С вещами — на выход!» Спохватился — и извинился.
По мнению осиротевшего Провода 34 ОУН, следствие по делу об убийстве С.А. Бандеры западногерманская полиция вела пассивно и формально. Не дожидаясь официальных результатов, решением Провода была создана своя комиссия по изучению всех обстоятельств смерти Бандеры.
На официальный запрос одного из членов этой комиссии Ярослава Бенцаля федеральная полиция Германии ответила весьма сухо и немногословно: «На Ваше письмо от 8.9.1960 сообщаем, что в связи со смертью господина Степана Бандеры 15.10.1959 были предприняты следственные действия „против неизвестного”. Эти следственные действия завершены, так как не обнаружено никаких подозрений в отношении какого-либо определённого человека».
В ответ секретариат Провода 34 ОУН обнародовал заключение своей «комиссии по изучению обстоятельств смерти сл. п. Проводника ОУН Степана Бандеры»:
«Комиссия пришла к таким выводам:
1) исключается возможность, что к покушению был причастен кто-либо из… окружения сл. п. Проводника или украинских политических сил вообще;
2) отбрасываются распространяемые, особенно на Украине, московско-большевистской пропагандой измышления об исполнении акции „сотрудниками Оберлендера”, а в эмиграции распространяемые большевистской агентурой слухи о причастности к акции американских сил;
3) отбрасываются нелогичные предположения о самоубийстве. Подобные предположения возникли под влиянием незнания и злобы или были специально придуманы врагом и его прислужниками для сокрытия политического характера убийства;
4) утверждается, что акция была давно спланированной и после неоднократных неудачных попыток окончательно исполнена 15.10.1959 в Мюнхене агентами большевистской Москвы.
Эти утверждения опираются, в частности, на такие данные:
а) со времени окончания Второй мировой войны были совершены попытки покушений в таких годах: 1946 — с киевской базы МГБ, 1948 — МГБ при посредничестве польской базы, 1952 и 1958 — КГБ через Восточный Берлин, весной 1959 — через пражский КГБ и летом 1959 — с восточноберлинской базы КГБ.
б) большевистская пропаганда против украинского национализма имела в последние два года отчётливую тенденцию к подготовке общественного „опиния” (мнения) на Украине к тому, чтобы оправдать убийство Проводника националистического движения.
в) несмотря на тщательную маскировку выполненного большевистскими агентами покушения, зафиксирован факт признания высокопоставленных КГБистских функционеров в исполнении ими убийства.
г) рассмотрением условий жизни и быта сл. п. Проводника Степана Бандеры обнаружено, что успешность многолетней охраны его личности со стороны Организации была затруднена тем, что враг располагал неограниченными техническими средствами, действовал с разных баз и использовал слабые стороны демократической системы свободного мира.
д) невзирая на интенсивные мероприятия сил Организации, немецких государственных следственных органов и иных специалистов, не удалось до нынешнего времени ни установить персонально исполнителей акции, ни окончательно восстановить способ её исполнения».
«В Восточном Берлине я видел в кинохронике, как Бандера лежал в открытом гробу. Вокруг стояли его родные. Для меня это было ударом, так как я впервые увидел, что я на самом деле натворил. Эти кадры вызвали у меня шок, который положил начало моему человеческому и политическому прозрению. Я впервые осознал, что это всё на моей совести. В этот момент для меня началось идейное перерождение, которое продолжалось бесконечно до момента моего побега. Если ранее я был убеждён в правильности политических целей Советского Союза, то я всё же сомневался относительно средств, которые применялись…»
Из протокола допроса Б. Сташинского.
14 сентября 1961 гЗападный Берлин
1959–1961
При составлении наградных представлений ценился не высокий штиль и изысканность эпитетов, а безукоризненная выверенность формулировок. В Комитете безусловным докой по части редактирования подобного рода документов слыл первый заместитель председателя, генерал-полковник Ивашутин. Редактируя представление на Сташинского, Пётр Иванович внёс лишь одну существенную поправку. После слов «…в течение ряда лет активно использовался в мероприятиях по пресечению антисоветской деятельности украинских националистов за границей и выполнил несколько ответственных заданий», немного подумав, поставил запятую и дописал: «… связанных с риском для жизни».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
