— Они обратились к тебе за помощью, — говорит Нагасена. — Что ты для них сделал?
Антиох пожимает плечами и наклоняется, чтобы поднять выпавшую папиросу. Он тихонько дует на нее, и снова появляется соблазнительный оранжевый огонек. Старик затягивается и выпускает несколько идеально ровных колец дыма.
— Да, — говорит он. — Они были здесь, но что я мог понять в их анатомии? Я ничего не смог сделать для большого человека. Он начал умирать задолго до того, как его привели ко мне.
— Один из них мертв? — спрашивает Сатурналий. — Кто?
Антиох сонно кивает.
— Кажется, они называли его Джития.
— Гвардия Смерти. — Головко удовлетворенно кивает. — Хорошо.
— А что с Каем Зуланом? — спрашивает Сатурналий. — С ними ведь был еще и астропат.
— А, так вот кто он, — бормочет Антиох. — Да, верно, у парня не было глаз. Никогда бы не подумал, что это астропат. Я думал, они все живут в Городе Зрения, разве нет?
— Этот — нет, — отвечает Нагасена. — Он тоже был сильно ранен. Он еще жив?
Антиох ухмыляется и пожимает плечами, словно это его совершенно не волнует.
— Да, конечно, я его подштопал. Промыл глазницы и наложил стерильную повязку. Бесполезное дело.
— О чем ты?
— О том, что он умирает, — сердито бросил Антиох. — Слишком много травм, слишком много боли. Мне приходилось видеть такое, когда служил в армии. Некоторые парни сдаются, когда больше не могут терпеть боль.
— Но сейчас он еще жив? — настаивает Нагасена.
— Был жив, когда я его в последний раз видел.
— Что здесь произошло? — спрашивает Сатурналий. — Почему сюда пришли эти люди, что лежат снаружи?
— Люди Бабу? Я не знаю, но они требовали, чтобы эти вышли и сдались.
Нагасена кивает. Его предположение, что люди Бабу Дхакала знали о космодесантниках, подтвердилось. В таком месте трудно удержать что-то в секрете. Но что заставило главаря бандитского клана вступить в открытую стычку с космодесантниками? Не мог же он не знать, насколько они опасны? Наверняка ему что-то было надо от них, и ради этого он рискнул своими бойцами.
— А они не сдались, — говорит Антиох и начинает дрожать при воспоминании о схватке, несмотря на наркотический угар. — Никогда в своей жизни не видел ничего подобного и, надеюсь, больше не увижу. Я видел, как они разрывали людей Бабу, словно тряпичных кукол. Шестеро против тридцати, и они перебили всех, только Гхота ушел живым.
— Гхота? Это один из людей Бабу Дхакала?
— Да, точно, — подтверждает Антиох. — Большой сучий сын, почти такой же большой, как те, кого вы ищете. Если мне позволено будет сказать, не советую их разыскивать. Хоть их и осталось всего пятеро в живых, мне кажется, у вас недостаточно людей, чтобы с ними справиться.
— Пятеро? — переспрашивает Нагасена.
— Гхота убил воина с белыми волосами, — говорит Антиох.
Нагасена встревоженно переглядывается с Сатурналием. Невысказанный вопрос повисает между ними постыдной тайной. Какой смертный мог убить космодесантника?
— Где они теперь? — требует Головко. — Куда они пошли после того, как ты оказал помощь предателям?
— А, я уже помог вам, но не думаю, что надо говорить что-то еще, — отвечает Антиох. — Мне кажется, это будет неправильно.
— Мы слуги Империума, — заявляет Сатурналий, нависая над тощим хирургеоном, который смотрит на него взглядом непослушного ребенка.
— Может быть, но они хоть были честны со мной, — говорит Антиох.
Нагасена становится между Антиохом и Головко, прежде чем генерал-майор снова применит кулаки, и подзывает адепта Хирико.
— Ты можешь отыскать ответ в его голове? — спрашивает он.
Хирико, осторожно пробираясь среди обломков, подходит к Антиоху. Старик с опаской смотрит на нее, но не возражает, когда женщина прикладывает ладони к обеим сторонам его головы.
— Что она делает? — спрашивает Антиох.
— Тебе не о чем беспокоиться, — заверяет его Нагасена.
Хирургеон ему не верит и подозрительно следит за женщиной, а веко начинает подергиваться.
— Кто она такая? — спрашивает он.
— Я нейролокутор, — отвечает ему Хирико. — А теперь сиди смирно, а то будет больно.
Хирико закрывает глаза, и Антиох напряженно замирает в ожидании боли.
— На что похож разум человека, одурманенного хашем? Можно ли в нем отыскать что-то полезное, или это крепость с открытыми настежь дверями?
Хирико остается неподвижной почти целую минуту, и Нагасена гадает, отразится ли на ее мыслях наркотический морок.
— Ох, — вздыхает она и качает головой.
— Ты что-то нашла? — спрашивает Нагасена.
Она кивает, еще не оправившись от погружения в сознание Антиоха. Старик выглядит напуганным, и Нагасена понимает, что Хирико избавила его от дурмана. Без успокаивающей пелены смолистого дыма, за которым он до сих пор прятался, старику становится страшно в реальном мире.
— Они направляются в место, которое носит название «храм Печали», — говорит Хирико.
— Тебе известно, где это? — спрашивает ее Головко.
Хирико смотрит в глаза хирургеона.
— Да. К востоку отсюда. Теперь я знаю дорогу.
— В таком случае этот предатель нам больше не нужен, — ворчит Головко.
Прежде чем Нагасена успевает его остановить, командир Черных Часовых поднимает пистолет и пускает пулю в голову Антиоха.
Глава 20
ЦВЕТА И ОТТЕНКИ
КОНЕЦ ВСЕГО ХОРОШЕГО
КОМАНДА ЛИКВИДАТОРОВ
Пробуждение удивило Кая неожиданным избавлением от боли и почти невероятным ощущением спокойствия. Подняв голову, он ощутил жесткие металлические грани, впившиеся в живот. Мир вокруг сиял контрастами света и тени, потоками психической энергии и участками мертвых зон. Перед ним отчетливо вставали дома и улицы, весь мир, ясный и зримый, как перед человеком с подаренными природой глазами.
— Стойте, — попросил он охрипшим и прерывающимся голосом. — Остановитесь, спустите меня на землю, пожалуйста.
Несший его гигант остановился, и сильные руки бережно спустили Кая вниз. Перед ним стоял великан, казавшийся еще больше из-за грубых пластин брони, прикрывающих тело, и торчащих из-за пояса пистолетов. Всю его фигуру окружал легкий золотистый туман, тянувшийся следом, словно обрывки облаков за крыльями самолета.
В памяти Кая на мгновение мелькнуло видение, но воспоминание так же быстро рассеялось без следа, оставив ускользающее ощущение чего-то важного. Он лишь смутно помнил доску для регицида и партнера с опущенным на голову капюшоном, но сути видения осознать так и не смог.
— Атхарва? — неуверенно произнес Кай, постепенно возвращаясь в холодную реальность.
— Да, — ответил гигант. — Ты заставил меня беспокоиться. Я не был уверен, что ты выживешь.
— Я до сих пор в этом не уверен, — простонал Кай, нетвердо держась на ногах. Удивительно, что он вообще способен стоять после столь напряженного путешествия. — У меня такое ощущение, будто ты ударил меня в лицо.
— Это не так уж далеко от истины, — признал Атхарва, оглядываясь на заключенную в тяжелую броню фигуру Ашубхи.
Отверженные Мертвецы сильно изменились с тех пор, как Кай видел их в последний раз. Нагрудники из кованого железа, округлые наплечники и архаичные шлемы придавали им сходство с воинами-варварами предшествующей Объединению эпохи, с кровожадными дикарями, правившими Старой Землей до прихода Императора. Шубха даже нес в руке деревянный щит.
Кай всегда знал, что его спутники-беглецы настоящие воины, но теперь, когда он увидел их полностью экипированными для сражений, Кай не мог не вспомнить, что эти люди будут защищать его только до тех пор, пока это согласуется с их целями. Стоит ситуации измениться, и он им больше не будет нужен.
— Где вы раздобыли броню и оружие? — спросил он, заметив причудливый арсенал, которого хватило бы и на втрое больший отряд.
— Какие-то дураки встали у нас на пути, — сказал Атхарва. — Но теперь они все мертвы.
На фоне черного металла, серой стали и коричневых кирпичей каждый из воинов выделялся собственным светом. Кай знал каждого из них по цветам и оттенкам ауры: у Тагоре, Шубхи и Ашубхи преобладали агрессивные пурпурно-красные и убийственно-серебристые тона, Атхарва казался золотым, с пятнами цвета слоновой кости и пурпура, а Севериана как будто окутывала серая грозовая туча. На выступе скалы Кай увидел Кирона и Джитию, остатки их ауры растворялись в воздухе, словно тепло затушенного костра.
— Мы потеряли Джитию и Кирона, — не скрывая искренней печали, сказал Шубха. — Среди атаковавших был один мерзавец, умеющий хорошо драться.
— Но он сбежал, словно побитая дворняжка, — добавил Тагоре.
— Он вернется, — сказал Ашубха. — Такие, как он, никогда не сдаются.
