тобой, – очень серьёзно проговорил он. – То, каким ты видишь меня с первого дня нашего знакомства – это я настоящий.
Я кивнула. Мой взгляд метнулся от его глаз к губам. Мне так хотелось наплевать на приличия. Но было слишком много «но» в моих желаниях.
– Mi fai imprazzire.15 – снова тихо проговорил он.
Я вопросительно взглянула ему в глаза, намереваясь выяснить, что значит эта фраза, которую я слышала уже дважды за это утро. Как вдруг Алексу в голову прилетел надувной мяч, отскочив от затылка и плюхнувшись рядом с нами.
– Alex, hai avuto un colpo di sole?16 – услышала я голос девчушки, и красавец тут же обернулся на неё.
– Quando smetterai di essere dannoso?17 – взяв мяч, он бросил его обратно в племянницу.
Ким проплыла мимо, обдавая меня колючим взглядом. И что это такое вообще?
Пока я задумчиво смотрела в спину подростку, удаляющемуся от меня на другую сторону бассейна, Виттория позвала к себе Ким и Алекса.
Меня начинало бесить, что я не понимаю, о чем они говорят. Кажется, пора купить самоучитель по итальянскому. Или попросить Берти снова дать мне пару уроков.
Вот, чёрт! Берти… Я ведь так с ним и не поговорила. Интересно, когда я вчера позвала Алекса, а не его, он обиделся? Судя по тому, что он больше не писал и не звонил мне, скорее всего, обиделся…
Вздохнув, я оттолкнулась от бортика и подплыла к Нейту, болтавшемуся поблизости в надувном круге. Мы стали с ним плескаться и кружиться, весело хохоча, пока Алекс и синьора Кавальери о чем-то спорили с недовольной Ким.
Тем же днём после невероятно вкусного ужина, приготовленного Алексом вместе с его мамой, мы расположились на полу в гостиной, разложив вокруг себя большой лист ватмана, клей, краски, маркеры и кисти. Из колонки доносилась приятная музыка, дети были воодушевлены перспективой помочь нам в таком важном деле, а мы обменивались улыбками и взглядами, сидя напротив друг друга и не спеша потягивая из бокалов красное вино. Мама Алекса уехала на такси после ужина. Перед тем как сесть в машину, она крепко меня обняла и, загадочно улыбнувшись, укатила домой. Я решила перестать искать логику в поведении членов этой прекрасной семьи.
– С чего начнём? – спросила Ким, глядя на Алекса.
– Хотю класить! – провозгласил Нейт, держа в руке самую большую кисточку.
– Предлагаю наметить на ватмане места, где будут располагаться карты, – предложила я. – Сколько их всего?
– Пятьдесят четыре, – ответил Алекс, крутя в руках свою разношерстную колоду. – Но одной не хватает.
– Тогда просто оставим под неё место. Можно мне посмотреть? – я протянула руку.
– Конечно, – мне на ладонь легла колода. Увесистая, потертая, с разными рубашками и миллионом историй за ними.
– Расскажешь о некоторых из них?
– С удовольствием! – Алекс просиял. – Мне просто не верится, что мы всё же собираемся это сделать.
Я разглядывала карты и постепенно дошла до четверки бубен, которую мы нашли на пляже в Амальфи. Воспоминания о том дне калейдоскопом пронеслись в голове, вызвав у меня улыбку. Бросив взгляд на Алекса, я увидела, что он смотрит на меня, тоже улыбаясь. Наверное, наши мысли совпали, увидев карту.
Расчертив ватман и оставив место по краям для рамки, мы наметили область, где будет располагаться каждая масть, каждая отдельная карта и надпись под ней. Наша идея постепенно начинала обретать реальные очертания, и это не могло нас не радовать.
Прежде чем начать приклеивать кармашки для карт из плотной пленки, мы решили разрисовать ватман различными красками. Больше всего этому обрадовался Нейт, и мы не успели опомниться, как он уже возил кисточкой с красной краской посередине листа, а после и вовсе отложил кисть в сторону и оставил в углу ватмана милейший отпечаток своей ладошки, перемазанной синей краской. Мы смеялись, глядя на него, тут же оценив идею. И вот уже на листе стали появляться отпечатки наших ладошек и брызги разноцветных красок. Получалось очень ярко и весело. Мы веселились от души, пока, наконец, не заметили, что помимо ватмана сами измазались в гуаши. Особенно эффектно смотрелась белая футболка Алекса, с множеством красочных разводов и отпечатками рук Нейта.
– Я не думал, что это может быть так весело, – проговорил Алекс, смеясь. – Нужно было давно этим заняться, но я всё откладывал на потом. Пока вчера не понял, что этого «потом» однажды может не быть.
– Ох, Алекс, прошу тебя, – взмолилась я, поднимая на него взгляд, – не говори мне таких слов. Я всеми силами пытаюсь не возвращаться мыслями в аэропорт.
– Прости, – он встал с пола и подошел к журнальному столику, чтобы долить себе вина, – после этого случая, я сам не свой. Всё думаю постоянно, что, если бы тот самолёт был моим? В том плане, мы ведь привыкли думать о будущем, о завтрашнем дне… А всё так непредсказуемо.
Я тоже встала с пола и подошла к нему. Конечно, вчерашняя ситуация отразилась на нас обоих. Пускай по-разному, но, тем не менее, мы оба остро пережили случившееся.
– Значит, нужно еще больше ценить жизнь.
Алекс некоторое время вглядывался мне в глаза, а потом вдруг проговорил:
– Никогда не думал, что для кого-то моя смерть может оказаться таким потрясением.
– Ты шутишь, что ли? – возмутилась я. – А как же твоя семья, друзья и коллеги? А твои многомиллионные поклонники? Думаешь, они не заметят, не стань тебя в их жизни?
Некоторое время он молчал. А потом вдруг проговорил:
– Для меня достаточно того, что ты заметила бы.
Я судорожно вздохнула. Никогда не хочу больше испытывать такой страх.
– Знаешь, мне порой хочется так о многом тебе сказать, – не дав мне опомниться, снова проговорил красавец. – Но каждый раз я останавливаю себя, не зная, как ты отреагируешь на мои слова.
– Почему ты так боишься моей реакции? – искренне удивилась я.
– Потому что боюсь тебя разочаровать.
Я в удивлении уставилась на него. Мне остро хотелось его обнять и сказать, что ничто на свете не заставит меня разочароваться в нём. Но я, конечно же, промолчала.
Покрутив в руке бокал вина, Алекс сделал еще один глоток.
– Ты ведь знаешь, ты можешь мне доверять, – проговорила я, сбитая с толку его задумчивостью. Как же мне хотелось узнать, что у него в мыслях.
– Знаю, – он улыбнулся, – и я слишком тобой дорожу, чтобы ставить всё это на кон.
Он мной дорожит и не хочет о чем-то рассказывать – это всё, что я поняла. Достаточно поводов занервничать. Что же это за
